Цвет греха. Белый - Александра Салиева

— Однажды ты сказал, когда я решу всё-таки избавиться от него, дать тебе об этом знать, — комментирует собственные действия Нина, на секунду сжимая снятое в кулаке до побеления пальцев. — Думаю, сегодня — определённо самое время. Остальное можно и потом обсудить, — отдаёт украшение, вкладывая его в мою руку.

Конечно же, я принимаю. И не только само никому давно не нужное кольцо. Но и всё то, что за этим подразумевается, как мы оба прекрасно осознаём.

— Если ты вдруг решила, что я достаточно благородный, чтобы отказаться воспользоваться этим поводом, то ты ошибаешься, — предупреждаю, склонившись к манящим губам. — Ещё как воспользуюсь.

Она не отвечает. Не словесно. Ласково улыбается мне, как истинный ангел, коснувшись моего плеча. Хотя скорее — ведьма, которая намертво приворожила.

Вот как тут устоять?

У меня нет ни шанса противостоять этому соблазну, поэтому не томлю промедлением ни её, ни себя. Заново зарываюсь ладонью в мягкие светлые локоны, притягивая к себе вплотную, вторгаясь языком в приоткрытый рот с такой одержимостью, словно это последнее, что я успею сделать в своей жизни. Цепочка с обручальным кольцом сваливается где-то в процессе и остаётся на полу под ногами. Но это не важно. Как и то, что вряд ли мы закрываем за собой дверь.

— Сними, — требую, так и не разрывая наш поцелуй.

Хрупкие пальчики комкают мою рубашку и тянут за рукава. Но я имею в виду совсем не её, а блядское платье, скудность которого вдруг странным образом увеличивается, делая количество ткани слишком большим, мешая доступу к желанному телу. Не повторяю ничего вслух. Сам тяну платье вниз, пока целую её снова и снова. Оно слишком тесное, не выдерживает, рвётся по шву. Возможно следовало бы воспользоваться молнией.

Но и её тоже нахер…

Мне хватает и того, как оно застревает на талии, когда мой язык спускается по тонкому горлу, задевает быстрые толчки в точке пульса. С её чувственных губ срывается тихий стон. И этот звук очень сладкий. Остаётся в моей памяти невыводимым клеймом. Нина выгибается мне навстречу, едва я накрываю её грудь, слегка потянув за вершины. И я точно знаю, что не зря так долго ждал этот момент. Оно того стоит, ведь нет ничего настолько же охренительного, как впитывать ответную дрожь и ощущать на вкус её бархатную кожу, доводя до грани помешательства нас обоих. Она особенно прекрасна в такие мгновения. Теряющая связь с реальностью. С распухшими губами, жаждущая, нуждающаяся во мне, совсем не скрывающая этой жадной потребности. Я едва сдерживаюсь, когда она начинает шептать сделать всё побыстрее, и нарочно медленно забираюсь под узкий подол, задирая тот выше, чтобы собрать влагу между её стройных красивых ног, которые моментально подгибаются в коленях всего с одного моего первого же прикосновения.

— Айзек… — то ли просит, то ли начинает молить.

— Нет. Ещё нет… — оправдываюсь хрипло.

Она заканчивает с тем, чтобы избавить меня от рубашки и протестующе всхлипывает, когда я не позволяю дотянуться до ремня в поясе брюк. Впивается в мои предплечья, оставляет росчерки от ногтей, как наказание за проявленную мной жестокость.

— Айзек…

По-прежнему ограничиваюсь поцелуями, вместе с ней шагнув в сторону. Целую её опять и опять. Губы. Шею. Ключицы. Грудь. Возвращаюсь к тому, с чего начал. И так раз за разом. Если решает, что я собираюсь трахнуть её жёстко и быстро, то она ошибается, как я и сказал. Чертовски сильно. Я собираюсь довести её тело до самого края того бессознательного состояния, где существую лишь я. Может, и не первый, но теперь уже точно единственный. Никого и никогда она отныне больше не вспомнит.

Наверное, я слегка помешался…

Тоже похер.

Главное, что желание в её глазах — настоящее. Если и смотрит, вряд ли что-нибудь до сих пор видит. Карий взор полуприкрыт и затуманен. Это я тоже решаю исправить.

— Смотри, — поворачиваю её к себе спиной.

Одна из дверей в спальне, что ведёт в гардеробную, распахнута настежь, поэтому в зеркале напротив прекрасно видны отражения. Пока её взгляд фокусируется в них, у меня есть маленькая фора и самому рассмотреть, насколько прекрасно роскошная грудь двигается в такт дыханию. Меня буквально клинит на нём. Мне отчаянно нужно снова коснуться её, заключить в полуобъятия. Позволяю себе лишь одной рукой. Другая занята тем, чтобы освободить тесноту под ширинкой.

— На колени, — увлекаю девушку за собой.

Нина послушно опускается, с шумом втягивает в себя воздух и слегка напрягается, её красивые глаза становятся шире, когда мои пальцы заново собирают влагу, размазывая её чуть выше, аккурат между упругих ягодиц.

— Дыши, — добавляю. — Глубже.

Я жду сопротивление или хотя бы намёк, но их не следует. Неуверенно, но она и на этот раз подчиняется с лёгким кивком. И снова кусает свои распухшие губы, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон, пока я делаю то, что давным-давно собирался, медленно вторгаясь в узкий проход. Тут и мне приходится сосредоточиться на дыхании. Сила давления так велика, что мои яйца сжимаются, будто вот-вот взорвутся.

Блядь, да!

Грёбанная мечта…

Требуется целая вечность, но она впускает меня. А мне снова мало. Дыхание девушки рваное, частое. Она также шумно втягивает в себя воздух, когда я погружаюсь в неё во второй раз, наматывая светлые локоны на кулак, вынуждая изящно прогнуться. Дёргаю за них совсем чуть, чтобы лучше видеть в зеркале открытую бледную шею.

— Ты мне доверяешь?

Её ресницы порхают в бессловном согласии, она поворачивает голову настолько, насколько я позволяю, наклоняя своё лицо к моему, когда я прижимаю её к себе ещё ближе, войдя до упора.

Грешный ад…

Я чувствую ещё один тихий стон, оставшийся на моём горле, прежде чем её губы прижимаются к коже, от чего у меня выворачивает всё нутро. Приходится приложить немало усилий, чтобы новый толчок был по-прежнему осторожным. Но не следующий. Как ещё один.

И ещё…

Всё быстрее, быстрее…

Мои пальцы выпускают светлые локоны и перехватывают хрупкую шею. Сжимаю ровно настолько, чтобы она прочувствовала давление.

— Айзек…

Её дыхание — полушёпот, прекрасные раскрытые губы всё ещё на моём горле, а она прижата ко мне так максимально, как только возможно, пока я вдалбливаюсь в неё на грани того помешательства, что погребает нас обоих под своим дивным безумием, вышвыривая из реальности. Вплоть и после того, как воздух в её лёгких заканчивается.

— Ты мне доверяешь?

Не спрашиваю. Напоминаю. Знаю, что не сможет ответить. Её грудь напряжена, рот приоткрыт, она изо всех