Шелковый хаос - Фэя Моран

– Мне кажется, все белое только для того, чтобы моя милая невеста не смогла тайно проткнуть меня своим ножичком. Кровь будет сложно скрыть.

Инес рассмеялась, а Анархия закатила глаза.

– Что ж, пойду переоденусь, – произнес я, обводя взглядом свой эпатажный наряд. – Мне нужно… проспаться.

Анархия выгнула бровь в удивлении. Но вот сестра понимающе кивнула.

Не дав и шанса на лишние расспросы, я пошел к дому, стараясь не смотреть на рабочих. Каждый удар их молотка, вбивающего сваи для сцены, отдавался в моей груди болезненным эхом.

Завтра мне придется выстоять долгую службу в соборе, держать невесту за руку, улыбаться сотням гостей и танцевать.

Завтра мое сердце должно будет совершить подвиг. Или окончательно сдаться.

15.

Анархия

Я стояла посреди сада, который на моих глазах превращался в нелепую декорацию для «счастливого завтра», и пыталась внушить себе, что не нервничаю.

Такое было со мной впервые.

Я не нервничала на самых опасных заданиях от отца или когда помогала Эррасу с делами его Дома… Но сейчас, перед предстоящим днем, нервничала.

Все это время мне казалось, что происходящее не такое уж и реальное. Что это просто очередная шахматная партия, сухая сделка, закрепленная парой подписей и формальным рукопожатием. Что в любой момент я смогу развернуться и уйти, если правила игры изменятся. Но вид этих белоснежных шатров, вбитых в землю с такой основательностью, будто они собирались стоять здесь вечно, лишал меня этой иллюзии.

Я посмотрела на свои ладони в перчатках, пока внутри, где-то за солнечным сплетением, ворочалось скрежешущее предчувствие.

Меня пугал не сам факт замужества и даже не перспектива войти в семью, которую я в какой-то степени винила в гибели мамы. Меня пугало то, что Деймос, этот вечно паясничающий шут, стал для меня загадкой, которую я не могла разгадать. А в моем мире все, что нельзя просчитать, представляет смертельную угрозу.

Я взглянула на Инес. Она наблюдала за мной, и в ее глазах, как мне показалось, возникло нечто похожее на немую мольбу. Она словно хотела меня о чем-то попросить.

И внезапно…

– Ты ведь не сделаешь ему больно?

Я усмехнулась.

– Нет, я серьезно, – добавила Инес. – Просто все так далеко заходит и… Он мой брат. Единственный. Я очень люблю его. И очень боюсь за него.

Ее слова прозвучали довольно странно с уст этой вечно улыбчивой девушки.

– Боишься? – Я приподняла бровь. – Твой брат – наследник одной из самых влиятельных семей, которого оберегают как зеницу ока. К тому же, по нему и не скажешь, что он хоть как-то боится получить пулю в лоб.

Инес покачала головой.

– Я боюсь, что он… не рассчитает свои силы. – Она тщательно подбирала слова, будто шла по минному полю. – Деймаки из тех людей, кто будет стоять до последнего. Просто… Если завтра, во время службы или здесь, в саду, ты заметишь, что он стал слишком тихим, или что он… застыл… Пожалуйста, не принимай это за равнодушие. И не злись на него. Просто дай ему руку. И помоги ему удержаться.

Ее голос дрогнул на последнем слове.

Я нахмурилась.

– Ты говоришь о нем так, будто он сделан из стекла.

– Он не из стекла. – Инес грустно улыбнулась. – Он просто… слишком живой для этого мира. Понимай как хочешь. Но постарайся.

Что это были за загадки? Меня начинало это нервировать. Но прежде, чем я успела вставить слово, Инес развернулась и ушла к дому.

Я осталась стоять у фонтана, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Я никогда не любила подобные недоговоренности.

Чуть позже я направилась к дому. Внутри виллы царила искусственная прохлада кондиционеров.

– Анархия?

Прозвучавший женский голос вынудил меня притормозить у лестницы и отступить на пару шагов назад. Это была Метаксия Аргир. Она стояла в дверях малой гостиной, мягко освещенной солнцем, в домашнем, но при этом элегантном платье.

– Подойди сюда, пожалуйста. – Она сделала приглашающий жест рукой. – Давай поболтаем.

Я замялась лишь на секунду, но почти сразу послушалась и вошла в гостиную.

– Присядь. – Метаксия указала на кресло напротив себя. – Как у тебя дела? Как прошел завтрак?

– Хорошо, – ответила я, присаживаясь на край кресла. – Ваш сын по-прежнему отшучивался, но вел себя вполне естественно для журналистов.

Метаксия улыбнулась. Она поставила чашку на столик и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Ты сильная, Анархия. Мой муж и твой отец выбрали тебя именно за это. Они думают о союзах, территориях и власти. Но вот я думаю о том, что будет, когда вы с Деймосом останетесь вдвоем.

– Вы тоже хотите попросить меня «помочь ему удержаться»? – прямо спросила я.

Женщина слегка наклонила голову к плечу, наверняка не поняв, о чем я, но при этом не показывая этого явно.

– Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Мой сын как свеча, которая горит с двух концов. А у каждого огня есть свой предел.

Она замолчала, подбирая слова.

– Бывают моменты, когда его внутренний свет приглушается, – продолжила Метаксия тише. – В такие минуты ему не нужен боец, вроде тебя, рядом. Ему нужен кто-то, кто просто не даст ему погаснуть в темноте. Ты ведь понимаешь, о чем я?

Я нахмурилась. Опять метафоры. Опять этот туман.

– Мне не нравится ваша недосказанность, кирия, – честно ответила я. – Но если все эти речи ведутся для того, чтобы предостеречь меня вредить Деймосу… Не волнуйтесь. Хоть я и не горю желанием выходить за него замуж, я понимаю, что это мой долг. И сделаю все для Триумвирата.

Она на мгновение отвела взгляд, и я заметила, как ее пальцы сжали край шали.

– О, я и не сомневаюсь, дорогая. Не сомневаюсь.

Я ждала продолжения, но Метаксия молчала, уставившись куда-то в одну точку. Глядя на это, я молчала вместе с ней и думала о своем. Из огромных окон был виден задний двор, по-прежнему готовящийся для завтрашнего торжественного приема. И желудок снова скрутило от этого вида, а в груди становилось тесно, будто корсет моего будущего платья уже сейчас затягивали слишком туго.

– Иди, Анархия, – наконец заговорила Метаксия после длительной тишины.