Одно Рождество в Париже - Менди Беггот

— Ну, не знаю, заметил ли ты, но я не из тех девочек, у которых подкашиваются коленки при виде парижских лодок.

— И парижских мужчин? — поддразнил ее он.

— Месье Фитусси, это в вас говорит Стелла Артуа.

— Клянусь, что нет.

Он снова притянул ее к себе, целуя ее мягкими, теплыми и влажными губами, пока снег падал вокруг них. Единственными источниками света рядом с ними были луна, вывеска отеля и одинокая уличная лампа. Ава скользнула пальцами в его волосы, затем провела ими по его шее. Она расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки под пальто, и он выдохнул, когда она потянулась к следующей.

— Ава, — сказал он.

— Мне нравится, когда ты называешь меня Мадонной, — прошептала она.

— Я должен идти, — он нашел ее руку своей, когда ее ладонь коснулась его груди.

— Я понимаю, что еще рано и знаю в глубине души, что мы не Дебс и Дидье, но… что, если я приглашу тебя зайти?

Его сердце уже грохотало в его груди, но ее предложение заставило откликнуться и другие части тела. Мысль о ней, о том, как она раздевается, стоит перед ним обнаженная, смотрит на него… смесь желания и страха сгустилась внутри.

— Я должен идти, — повторил он.

— Еще рано, да? А теперь ты будешь думать, что я прошмандовка.

— Кто?

— Та, кто прыгает в постель с тем, с кем только что познакомилась, — она вздохнула. — Мне правда не стоит пытаться быть европейкой, тем более, когда Британия выходит из Евросоюза.

— Я так не думаю, — уверил он ее. — Я думаю, что одна только мысль об этом и твои слова заставляют меня согласиться, но… я хочу поступить правильно.

— Поцелуй меня снова, — прошептала она.

— Это я могу сделать, — ответил он, вновь приближаясь к ее губам.

Он медленно поцеловал ее, переплетаясь с ней языком, пока не понял, что нужно прекращать, иначе его либидо начнет решать за него. К последствиям он не был готов.

— Спокойной ночи, Мадонна, — сказал он, целуя напоследок кончик ее носа.

— Спокойной ночи, месье Фитусси, — вторила Ава, сжимая его ладонь в своей руке.

Ава не хотела его отпускать. Она хотела привести его в отель, в свой номер — возможно, не в ее номер, если Дидье все еще там находился, а Дебс все еще барабанила по клавиатуре в тумане из благовоний — чтобы провести с ним ночь. Она держала его за руку, не сходя с тротуара.

— Завтра, — сказал Жюльен. — Я покажу тебе площадь Вогезов.

— Правда? — его любимое место. Он хотел показать ей свое любимое место.

— Oui, — ответил он. — Но чтобы завтра наступило… мне нужно идти.

Она улыбнулась и выпустила его руку.

— Спокойной ночи, Мадонна, — вновь попрощался Жюльен. Он поднял ее руку к губам, целуя ее кожу.

— Спокойной ночи, — повторила она, делая крошечный шаг назад.

Он помахал рукой и ушел в ночь, сверкая снежинками на пальто. Ава вздохнула и перевела взгляд на Париж вокруг нее. Темное небо; рождественские гирлянды, украшающие улицы; разнообразие крыш; маленькие мансардные окна, за которыми скрывались крошечные студии; балконы и балюстрады огромных, просторных квартир с видом на Эйфелеву башню; витрины магазинов и ресторанов, готовящихся к закрытию. Все это было головокружительной смесью из Рождества, столицы и французской романтики. Кто же знал, что это все ее ожидало сразу же после прибытия?

Она вдохнула морозный воздух и повернулась ко входу в отель, толкая крутящуюся дверь, с нетерпением ожидая снов о том, что может принести завтрашний день.

Ее ботинки не успели коснуться ковра в холле отеля, когда она резко остановилась, чувствуя, как ее желудок провалился куда-то в подвал. У стойки регистрации, разговаривая с консьержем, стояла женщина в нефритовых сапожках на пятнадцатисантиметровых каблуках, в серебряном платье с пайетками и в длинном меховом пальто из лисы, которое, как надеялась Ава, было искусственным. Желание бесшумно, как ниндзя, прокрасться к лифтам было соблазнительным, но одно неверное движение тут же бы выдало ее. А затем эта возможность ускользнула от нее. Ее мать повернулась к ней и встретилась с ней взглядом.

— Ава, — поприветствовала ее она. — Я как раз говорила этому ужасно грубому человеку за стойкой, что ты остановилась в этом отеле, а он отказывался в это верить.

Ава шагнула вперед, будто готовая к схватке.

— Что ты ему говорила?

— Что я приехала тебя увидеть, и… да неважно, что я ему говорила! Взгляни на себя! Ты вся сияешь! Это Вера Вонг?

Ава почувствовала, как мать оценивающе окинула ее взглядом от каблуков сапог Дебс до красного платья, которое она изначально не очень хотела надевать.

— Что ты тут делаешь? — спросила Ава, не шевелясь и наблюдая за тем, как Рода подходит к ней вместе со своим чемоданом от Луи Виттон.

— Послушай, дорогая. Я знаю, что ты думаешь обо всей поездке на Гоа, но…

— Ты серьезно все еще говоришь о Гоа?

— Шшш! Приличие, Ава. Мы на публике, — напомнила ей Рода.

— Почему ты тут? — спросила Ава. — Разве ты не должна лежать лицом вниз в укрепляющей кожу грязи из Ганга?

— Как я говорила… я знаю, что ты думаешь о Гоа и съемках на Азорских островах, так что я здесь, чтобы предложить другой вариант, — продолжила Рода.

Ава чувствовала, как пульсирует кровь в ее жилах, пока она решала, как реагировать. Ее мать стояла прямо перед ней, не пытаясь даже послать воздушный поцелуй или притворно обнять ее, но уже говорила о модельных съемках.

— Уже поздно, — сказала Ава, смотря на часы, хоть и знала время. — Я правда должна идти спать.

— Давай выпьем, — предложила Рода. — Я уверена, что этот замечательный молодой человек за стойкой сможет принести нам хороший коньяк, или еще чего-нибудь.

— Значит, он замечательный молодой человек, когда тебе что-то нужно, — Ава потрясла головой. — Как ты меня нашла?

— Ты же сказала, что ты во Франции.

— Не помню, чтобы я говорила что-то о Париже или отеле, в котором остановилась.

— Не говорила, но один быстрый взгляд на страницу Деборы в Фейсбуке, одна ее фотография в смехотворном рождественском свитере и отмеченная геолокация отеля, и у меня нашелся ответ.

— Ты следила за моей подругой! — воскликнула Ава.

— Я лишь раздобыла информацию, вот и все, — строго откликнулась та. Затем выражение ее лица вновь изменилось. Ее рот расплылся в широкой улыбке, а глаза загорелись. Показались белые зубы, а нос, переделанный, чтобы соответствовать Николь Кидман, слегка повернулся в сторону. — Впрочем, это неважно. Ты обрадуешься, когда я скажу тебе, что я умудрилась устроить!

Ава уперла руки в бока.