Одно Рождество в Париже - Менди Беггот

— Этот новый проект куда лучше того, что на Азорских островах, — продолжила Рода.

— Я думала, Азорские острова станут вершиной моей карьеры.

— Уверена, что такого не говорила.

Ава вздохнула.

— Мам…

— Ава, это Судьба. И это недалеко. Вообще — то, это в Париже.

Она сжала руки в кулаки и сунула их глубоко в карманы пальто. Надо было забыть о снах о завтрашнем дне, сейчас происходил кошмар наяву.

— Мама, пожалуйста, послушай, — она сглотнула. Могла ли она в самом деле произнести эти слова? Мысли ее вернулись к тому жизнеутверждающему замочку любви. Ее празднование себя, висящее на Эйфелевой башне. Жюльен. Прекрасный, добрый Жюльен, который говорил ей, что у нее впереди вся жизнь, чтобы делать выборы. Она сделала глубокий вдох.

— Мама, я больше не буду заниматься никаким моделингом.

Рода помотала головой, будто Ава была раздражающей проблемой, от которой хотелось избавиться.

— Не говори глупостей, Ава. Чем еще ты можешь заниматься в жизни? Ты сама все испортила с Лео, тебе нужно сосредоточиться на карьере.

Лео. Она стиснула зубы, не ведясь на провокацию.

— Я это знаю, — ответила она. — Но почему я не могу заняться тем, что мне нравится?

— Потому что ты была рождена для модельной карьеры.

— Нет, мама, ты меня заставила этим заниматься. Это ты хотела такую жизнь. Я не хотела.

— Ты с ума сошла, — заявила Рода. — У тебя дар. Ты не можешь просто так его потратить.

— Ты даже так не считаешь. Ты всегда говорила «размер M это не размер XXS, тебе нужно выпрямить волосы, твои ноги должны быть длиннее, твои губы должны быть шире». Что же, а я всем довольна. Мне нравится свое отражение в зеркале. Я не супермодель — и ни ты, ни чертовы фотографы, ни картинки в журналах никогда не заставляли меня считать себя красивой. Но знаешь что? Сегодня я чувствовала себя красивой. Впервые в жизни.

— Ава, ты, кажется, не поняла, — раздраженно отозвалась Рода. — Хейзел Ященко пришлось отказаться от участия в показе Кати Де Пьерро завтра вечером. Ты займешь ее место.

Глава 47

Ава открыла глаза, когда клацанье клавиатуры уже невозможно было игнорировать. Запах кананги проник в ее нос, и она внезапно захотела заболеть. Она закашлялась и попыталась высвободиться из покрывала, покрывающее ее ноги.

— Bonjour!

Дидье вскочил с соседней кровати со скоростью черта из табакерки, и Ава вскрикнула, прижав руку к груди.

— Бога ради! Ты чуть до инфаркта меня не довел! — она попыталась отдышаться, пока взгляд не прояснился.

— Прошу прощения, — улыбаясь, ответил Дидье. — Не желаешь фруктового чая?

— Нет… не хочу, — она посмотрела на стол, за которым Дебс печатала быстрее, чем бегал Флэш. Волосы ее растрепались, как у Чубакки. — Мне дозволено уже поговорить с Дебс?

— Я тебя слышу вообще-то, — не отрываясь от экрана произнесла Дебс.

— Хорошо, итак…, — начала Ава.

— Итак, мне нужно услышать все подробности о романтических круизах по Сене в ближайшие полчаса. Я заказала завтрак нам в номер.

— Моя мать здесь, — сказала Ава.

Дебс уронила чашку со стола, и та упала на ковер, разливая фруктовый чай.

— Что?!

— Ага, — отозвалась Ава. — Сюрприз!

Она почувствовала, что сейчас не время раздражаться из-за того, что во всем были виноваты посты Дебс в Фейсбуке с геолокацией.

— Как это мило, — все еще с улыбкой сказал Дидье. — Семья приехала навестить.

— Это не мило, Дидье, это реальный кошмар, — Дебс крутанулась в кресле, повернувшись к Аве. — Что она тут делает?

— Нашла мне еще одну работу, — ответила Ава с наигранным энтузиазмом.

— Это же чудесно! — Дидье выпучил глаза. Пояс его халата чуть соскользнул, когда он вставал с кровати.

— Это не чудесно, Дидье, — отрезала Дебс. — Мама Авы… непростая.

— Красноречиво сказано, — согласилась Ава.

— Надеюсь, ты ответила ей, куда она может засунуть эту работу, — сказала Дебс. — Сдается мне, это еще одно модельное мероприятие.

Ава кивнула.

— Да, и это, наверное, самое крупное и престижное, которое мне когда-либо предлагали.

— Что это?

— Быть моделью на показе Кати Де Пьерро.

— Zut alors! Она очень знаменитая! — воскликнул Дидье.

— Черт побери, — заявила Дебс. — Это грандиозно!

Ава вновь кивнула.

— Знаю. Она, наверное, отправила им мои старые модельные снепы, когда я еще была подростком. Восемнадцатилетняя Ава, без татуировок, вынужденная анорексичка. Неужели она думает, что я успею прийти в форму к завтрашнему вечеру? Она неадекватная.

Воцарилась тишина. Ава посмотрела на Дебс, ожидая какого-то комментария, но та молчала. Ава скинула одеяло, оставшись в одной футболке, и встала с кровати.

— Ты думаешь о том, чтобы отказаться? — спросил Дидье.

Ава выдохнула. Все внутри нее кричало ей бежать в обратном направлении, но это была новая коллекция Кати Де Пьерро. Ей нравилась ее одежда. Все то время, что Ава занималась моделингом, она думала, будет ли это ей даваться легче, если придется надевать вещи дизайнера, которого она действительно считала художником. И еще вопрос был в деньгах. Всю карьеру она мечтала работать с кем-то такого же величия. Но если она согласится, что это будет значить? Это был шаг назад в модельный мир, и возможность для ее матери вернуть контроль.

Это и было проблемой. Она всегда сдавалась в решающие моменты. Прошлой весной ей пришлось уступить и начать ходить на занятия с персональным тренером, а летом до этого она записалась на классы актерского мастерства сразу после того, как оправилась от «неприятно вывихнутой лодыжки», которая позволила ей избежать одну из тех отвратительных ярмарок. На этом все не закончится, никогда не заканчивалось. Это превратится в проект за проектом, бесконечный круг недосыпа, ночных рейсов и тотальный подсчет калорий, пока она не станет слишком старой и дряблой, чтобы участвовать только в рекламах туризма для пенсионеров. Но она больше не была той девушкой, которая села в Евростар до столицы Франции. Теперь она думала о том, что в самом деле хочет заняться рисованием.

— Чего ты хочешь, Ава? — спросила Дебс. — Чего тебе на самом деле хочется?

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

— Хочу отправиться на площадь Вогезов, — со вздохом сказала она.

Глава 48

Площадь согласия

Лучше всего — нейтральная территория. Ава повторяла себе эту мантру c того момента, как улизнула из отеля и позвонила матери, назначив тут встречу. До этого она пересказала Дебс романтику речной прогулки по Сене, чтобы та могла превратить это в шекспировскую статью для журнала, умолчав о том, как ее поцеловали напротив Национального собрания. У ее подруги был четкий график, и Ава не хотела