Не выйдешь сухой - Лера Титова

— Откуда ты знаешь?

— Потому что мне есть ради кого жить.

Мать подняла голову. Посмотрела Тине в глаза.

— Ради него?

— Ради себя. Он просто помог мне это понять.

Мать кивнула. Высвободила руки. Закрыла сумку — молния заела, пришлось повозиться, но она справилась.

— Кто меня встретит? — спросила она.

— Глеб. Он отвезёт тебя за город. Там дом, охрана, врач. Будешь там, пока всё не кончится.

— А если не кончится?

— Кончится.

— Ты не боишься?

— Немного.

— А он? — мать кивнула в сторону спальни, где Ян ждал в кабинете.

— Он не боится.

— Врёт?

— Наверное.

Мать вздохнула. Встала. Поставила сумку на пол.

— Ты любишь его?

— Да.

— Сильно?

— Сильнее, чем боялась.

Мать обняла её. Крепко, по-матерински, прижимая голову Тины к своему плечу, как в детстве, когда Тина плакала от того, что отец ушёл. Тогда мать говорила: «Всё будет хорошо, дочка. Мы справимся». Сейчас она молчала. Тина чувствовала, как бьётся её сердце — ровно, спокойно, уверенно. Как тогда.

— Я горжусь тобой, — сказала мать.

— Мам…

— Дай договорить. Я горжусь тобой. Не тем, что ты делала. А тем, что ты не сломалась. Что ты выжила. Что ты нашла его.

— Я сама его нашла?

— Он сам тебя нашёл. Или вы друг друга. Не важно. Важно, что вы вместе.

— Ты не боишься за меня?

— Боюсь. Но ты сильная. Ты справишься.

— А если нет?

— Тогда я буду ждать. Всегда.

Тина отстранилась. Вытерла глаза — слёзы всё-таки потекли, хотя она обещала себе не плакать.

— Я вернусь, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты не будешь плакать?

— Не буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

В дверях появился Глеб. Молчаливый, в чёрной куртке, с татуировкой на шее. Он не смотрел на них. Смотрел в пол.

— Машина ждёт, — сказал он.

Мать взяла сумку. Поцеловала Тину в щёку — сухими губами, тёплыми.

— Я люблю тебя, дочка.

— И я тебя, мама.

Она вышла. Тина осталась одна.

Стояла у окна, смотрела, как мать садится в машину — чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Как Глеб садится за руль. Как машина выезжает за ворота. Как скрывается за поворотом.

— Возвращайся, — прошептала Тина.

Машина не слышала.

Но мать — знала.

Глава 56. Ян

Они выехали в полночь.

Четыре чёрных внедорожника, один за другим, без фар, только габаритные огни. Дорога была пустой — лес, поле, лес, поле. Луна спряталась за тучами, стало темно, хоть глаз выколи. Ян вёл первую машину. Рядом — Глеб, молчаливый, с татуировкой на шее. Сзади — Коля и Серёга, оба напряжённые, оба с автоматами между колен.

Ян смотрел на дорогу. Думал о Тине.

Она осталась в загородном доме. Одна. За бронированной дверью, с рацией на тумбочке, с камерами по периметру. Он сказал ей: «Не выходи, пока я не позвоню». Она сказала: «Я буду ждать». Он сказал: «Я вернусь». Она сказала: «Ты обещаешь?» Он сказал: «Обещаю».

Он не знал, сможет ли сдержать обещание. Никто не знал. Война есть война. Пули не разбирают, кому обещали, а кому нет.

— Ты слишком много думаешь, — сказал Глеб.

— О чём?

— О ней.

— Не твоё дело.

— Твоё дело, если это помешает стрелять.

— Не помешает.

— Посмотрим.

Ян не ответил. Сжал руль. Вдавил педаль газа в пол.

Они приехали через сорок минут.

Склад стоял в чистом поле, окружённый ржавым забором из сетки-рабицы. Красные ворота, облупившаяся краска, битое стекло у входа. Здание — длинное, одноэтажное, из серого бетона, с плоской крышей и маленькими окнами под самым потолком. Вокруг — пустырь, сухая трава, тишина.

Ян остановил машину за двести метров до ворот. Заглушил двигатель. Взял рацию.

— Всем быть в готовности. Выходим через пять минут.

— Понял, — ответил Вадим.

— Понял, — ответил Коля.

— Понял, — ответили остальные.

Ян выключил рацию. Посмотрел на Глеба.

— Ты готов?

— Всегда готов.

— Тогда пошли.

Они вышли из машины. Ночь была холодной, ветер пронизывал до костей. Где-то далеко лаяла собака. Где-то близко кричала ночная птица. Ян достал автомат. Проверил магазин. Вставил. Дёрнул затвор.

— Вперёд.

Они заняли позиции за десять минут.

Глеб и Вадим ушли на крышу — через запасной выход, по пожарной лестнице. Ян остался внизу, за углом здания, откуда был виден главный вход. Коля и Серёга — слева, за старыми бетонными блоками. Косой, Рыжий и остальные — справа, за брошенным грузовиком.

Ян включил рацию.

— Всем доложить.

— Коля на месте.

— Косой на месте.

— Глеб на крыше. Вижу двоих. Спят. Ждём.

— Вадим на крыше. Второй. Тоже спит.

— Не стрелять без команды, — сказал Ян.

— Понял, — ответил Глеб.

— Понял, — ответил Вадим.

Ян отключил рацию. Смотрел на ворота.

Ждал.

Думал о Тине. О том, как она стояла в дверях, когда он уходил. В его куртке, босиком, с мокрыми глазами. Не плакала — смотрела. Сказала: «Я буду ждать». Не «возвращайся», не «береги себя», не «я люблю тебя». Просто — «я буду ждать».

Он знал, что она будет ждать. Даже если он не вернётся. Даже если она узнает, что его больше нет. Она будет ждать. Потому что она — Тина. Потому что она не умеет по-другому.

— Ян, — сказал Глеб по рации.

— Слушаю.

— Они едут.

— Сколько?

— Пять машин. Скоро будут.

— Всем приготовиться.

Ян сжал автомат. Посмотрел на дорогу. Вдалеке показались огни — пять пар фар, приближающихся к складу.

— Всем молчать. Не стрелять до моей команды.

— Понял, — ответили все.

Ян выключил рацию. Спрятал в карман.

Смотрел на огни.

Думал о Тине.

Он вернётся. Он обещал.

Глава 57. Ян

Они приехали в два часа ночи.

Пять машин — чёрные, тонированные, с потушенными фарами. Остановились у ворот. Из первой вышел Арно — в чёрной куртке, с пистолетом в руке. За ним — остальные. Двадцать человек. С автоматами, с бронежилетами, с гранатами на поясах.

Ян считал. Один, два, три… двадцать. Все, как сказал Вадим.

Арно подошёл к воротам. Дёрнул — заперто. Кивнул своим. Двое подбежали, перелезли через забор, открыли изнутри. Ворота со скрипом распахнулись.

— Входим, — сказал Арно.

Ян сжал автомат. Включил рацию.

— Всем приготовиться.

— Жду, — сказал Глеб.

— Жду, — сказал Вадим.

— Ждём, — сказали остальные.

Люди Арно вошли на территорию. Растянулись цепью — кто к зданию, кто к забору, кто к грузовику. Арно шёл в центре, за колоннами. Рядом — Коля и Рыжий. Снайперы.

— Глеб, — сказал Ян. — Твой.

— Понял.

Выстрел. Один. Сухой, как щелчок.

Рыжий упал. Не закричал — просто осел на землю, выронив винтовку.

— Вадим, — сказал Ян. — Твой.

— Понял.

Выстрел. Второй. Коля упал на крыше,