Не выйдешь сухой - Лера Титова

— В атаку! — закричал Арно.

Люди забегали. Кто-то начал стрелять вверх — наугад. Кто-то побежал к зданию. Кто-то укрылся за грузовиком.

Ян встал из-за угла.

— Огонь!

И началось.

Это была не битва — бойня.

Люди Арно стреляли хаотично, не видя цели. Люди Яна — прицельно, с холодной головой. Глеб с крыши снял ещё двоих. Вадим — одного. Ян — троих. Остальные добивали тех, кто пытался отступить.

Арно кричал: «Держаться! Не отступать!» Но его люди уже не слушали. Они бросали оружие, поднимали руки, бежали к выходу.

— Не стрелять по сдающимся! — крикнул Ян.

— Понял, — ответил Глеб.

— Понял, — ответил Вадим.

Через пять минут всё было кончено.

Арно стоял в центре склада, один, с пустым пистолетом. Его люди лежали на земле — кто мёртвые, кто раненые, кто сдавшиеся.

Ян вышел из-за укрытия. Подошёл к Арно. Остановился в двух метрах.

— Всё кончено, Арно.

— Ещё нет.

— Ты проиграл.

— Я не проигрываю.

— Сегодня — проиграл.

Арно смотрел на него. В глазах — злость, ненависть, страх.

— Ты не убьёшь меня.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не такой, как ты.

— А какой?

— Живой.

Ян повернулся к своим.

— Вызывайте полицию.

Полиция приехала через двадцать минут.

Арно увели в наручниках. Его людей — тоже. Раненых погрузили в скорую. Мёртвых накрыли простынями и ждали катафалка.

Ян стоял у машины, курил, смотрел на склад. Глеб подошёл, встал рядом.

— Ты в порядке?

— Да.

— А Тина?

— Ждёт.

— Поехали.

— Поехали.

Они сели в машину. Ян завёл двигатель. Выехал с территории склада.

Дорога была пустой. Лес, поле, лес, поле. Небо начало светлеть — рассвет.

Ян думал о Тине.

О том, как она стояла в дверях, когда он уходил. В его куртке, босиком, с мокрыми глазами. Сказала: «Я буду ждать».

Он возвращался.

Глава 58. Тина

Она не спала.

Сидела на кровати в спальне загородного дома, поджав ноги, обхватив колени руками. Рядом — рация на тумбочке, телефон, стакан с водой. За окном — лес, чёрный, холодный, враждебный. Тишина. Только ветер шуршит листвой. И её сердце, которое колотится где-то в горле.

Она ждала.

Час. Два. Три.

Рация молчала. Телефон тоже.

Тина смотрела на дверь. На окно. На свои руки, которые дрожали. Она не могла их остановить. Не могла заставить себя успокоиться. Не могла дышать.

— Вернись, — прошептала она. — Пожалуйста, вернись.

Никто не ответил.

В половине пятого утра она услышала звук.

Машина. У ворот. Одна. Тина вскочила, подбежала к окну. Чёрный внедорожник, знакомый. Его.

Она побежала к двери, споткнулась о ковёр, ударилась плечом о косяк. Не почувствовала боли. Открыла замок, дёрнула ручку.

Ян стоял на пороге. В чёрной куртке, с автоматом через плечо, с красными глазами, с усталым лицом. На щеке — царапина. На рукаве — пятно крови. Не его.

Тина смотрела на него. Не могла говорить.

— Я вернулся, — сказал он.

Она бросилась ему на шею, обняла, прижалась, вцепилась в его куртку, как будто боялась, что он исчезнет. Он обнял в ответ — крепко, сильно, почти до боли. Пахло от него порохом, дымом, холодом и чем-то чужим, страшным.

— Ты жив, — прошептала она.

— Жив.

— Ты не ранен?

— Царапина.

— Я боялась.

— Всё кончено.

Он зашёл внутрь, закрыл дверь. Снял куртку, бросил на пол. Снял автомат, поставил к стене. Повернулся к ней.

— Арно арестован. Его люди — тоже. Всё кончено.

Тина смотрела на него. На его лицо, на его глаза, на его руки, которые ещё дрожали — он не мог это скрыть.

— Ты плакал? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Она подошла, взяла его за руку. Пальцы холодные, шершавые, с чёрной полоской грязи под ногтями.

— Идём, — сказала она.

— Куда?

— В душ.

— Зачем?

— Смыть это.

Она повела его в ванную. Включила воду — горячую, почти обжигающую. Пар наполнил комнату, запотели зеркала, кафель стал скользким.

— Раздевайся, — сказала она.

— Помоги.

Она расстегнула его куртку, потом рубашку — пуговица за пуговицей, медленно, не торопясь. Сняла с плеч, бросила на пол. Остался в одних джинсах — чёрных, грязных, в пятнах. Расстегнула ремень, ширинку. Стянула джинсы вместе с боксерами. Он стоял перед ней голый — уставший, грязный, но живой.

Она разделась сама. Быстро, без игры. Сняла футболку, джинсы, трусы. Осталась голой.

Взяла его за руку, завела в душ.

Вода лилась сверху — горячая, тяжёлая, как ливень. Ян стоял, закрыв глаза. Тина взяла мочалку, намылила, начала водить по его плечам, по груди, по рукам. Смывала кровь, грязь, пот.

— Ты как? — спросила она.

— Устал.

— Ещё что?

— Я убил людей.

— Ты защищал себя.

— Я убил. Это не уходит.

Она обняла его, прижалась мокрой грудью к его груди. Он обнял в ответ. Так стояли под водой — долго, молча.

Потом его рука скользнула ниже.

— Ян…

— Я хочу тебя.

— Сейчас?

— Сейчас. Здесь. В душе. Грязно.

— Хорошо.

Он прижал её к стене. Кафель был холодным — она вскрикнула. Он не отпустил. Целовал шею, плечи, ключицы. Грубо, жадно, как будто боялся, что она исчезнет.

— Ты моя, — сказал он.

— Твоя.

— Ты никуда не уйдёшь?

— Никуда.

Он взял её за волосы, потянул назад, заставил смотреть в глаза. Вода заливала лицо, мешала дышать.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Я не говорил.

— Я знаю.

Он поцеловал её. Глубоко, с языком, с напором. Тина ответила, вцепилась в его плечи. Пахло от него потом, кровью, страхом.

— Повернись, — сказал он.

Она повернулась лицом к стене. Он встал сзади, прижал её бёдрами к кафелю. Вошёл резко, глубоко, без подготовки.

Тина закричала.

— Не останавливайся, — прошептала она.

— Не остановлюсь.

Он двигался жёстко, грубо, вбиваясь в неё с каждым толчком. Вода лилась сверху, стучала по кафелю, смешивалась с её криками. Она чувствовала его — всего, глубоко, до боли, до судороги в ногах.

— Скажи, что ты моя, — сказал он.

— Твоя.

— Скажи, что ты никуда не уйдёшь.

— Никуда.

— Скажи, что ты любишь меня.

— Люблю. Только тебя. Всегда.

Он ускорился. Тина потеряла счёт времени, потеряла себя. Были только его руки, его член, его дыхание. Она кончила с криком, содрогаясь всем телом, вцепившись ногтями в кафель. Он кончил следом, не выходя, прижимая её к стене всем телом.

Они стояли под водой, тяжело дышали. Тина чувствовала его вес — горячий, тяжёлый, настоящий.

— Ты меня раздавишь, — сказала она.

— Не раздавлю.

Он вышел из неё. Повернул к себе лицом. Поцеловал в лоб.

— Всё кончено, Тина.

— Всё кончено.

— Мы победили.

— Мы победили.

Она обняла его.