Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

— Теперь зелёные!

Стена взметнулась липкой смолой — не у рва, а у самой стены, чтобы нападающие не могли подняться на лестницы. Те, кто всё же добежал, приклеивались намертво.

— Красные — в гущу!

Взрывы разметали задние ряды. Наёмники кричали, метались, не зная, куда бежать — везде было скользко, липко, взрывоопасно.

Кроу, стоявший вдалеке на холме, поднял руку. Наёмники замерли, потом начали отступать — но не в панике, а организованно.

— Перегруппировка, — поняла Гелла. — Сейчас будет вторая волна.

Она не ошиблась. Через десять минут враг пошёл снова, но теперь — используя магию, чтобы нейтрализовать её составы. Скольжение сжигали огнём, липкую смолу замораживали, взрывы отводили щитами.

— Жёлтые! — крикнула Гелла.

Кислотный туман пополз к врагам, разъедая щиты, доспехи, кожу. Те, кто не успел закрыть лицо, падали, корчась от боли.

— Белые — дым! Ослепить их!

Дым заволок поле, смешиваясь с кислотой. Наёмники потеряли ориентацию, начали бить вслепую.

— Чёрные — нейтрализатор! Очистить путь!

Гелла сама не заметила, как перешла на крик. Её ампулы летели одна за другой — она не считала, не думала, только чувствовала. Где нужно скольжение, где липкость, где взрыв. Её руки двигались быстрее глаз.

— Фиолетовые — берегите! — крикнул кто-то сзади.

Кай. Он стоял у неё за спиной, с двумя фиолетовыми ампулами в руках.

— Только три! — сказал он. — Используй с умом!

Гелла взяла одну.

— Кроу на холме. Видишь?

— Вижу.

— Накрой его! Если он упадёт, Орден рассыплется.

Она разбила фиолетовую ампулу о каменный зубец стены. Серебряные искры потекли по воздуху, направляемые её волей — она научилась управлять резонансом за эти дни. Искры полетели к холму, обвили Кроу, застыли вокруг него коконом.

— Парализация! — закричала Гелла. — Бейте!

Но Кроу был сильнее. Он разорвал кокон магическим ударом, отбросив искры назад.

— Недостаточно, — прошептал Кай. — Нужно больше.

— У меня нет больше.

— Тогда держись!

Кроу поднял руку, и чёрная молния ударила в западную стену. Камни посыпались. Гелла упала, придавленная обломками. Кай отбросило в сторону.

— Гелла! — крикнул он.

Она не ответила.

Пыль осела. Гелла лежала под грудой камней, не двигаясь.

— Гелла! — Кай подбежал, начал разгребать обломки.

Она открыла глаза — мутные, с кровью на лбу.

— Я… жива, — прохрипела она. — Фиолетовая… вторая…

Кай достал из-за пазухи вторую ампулу.

— Получится?

— Должно, — она поднялась, опираясь на его плечо. — Помоги.

Она разбила вторую ампулу, но теперь не о камень — о свою ладонь. Кровь смешалась с серебряными искрами, и они превратились в пурпурные.

— Усиление кровью, — прошептал Кай. — Гениально.

Пурпурные искры взметнулись к Кроу, пробили его защиту, обвили тело. Он замер на мгновение — всего на мгновение, но этого хватило.

— Огонь! — заорал кто-то с южной стороны.

Омэн, увидев, что Кроу парализован, ударил всеми тенями сразу. Чёрный поток накрыл холм, разметал охрану, сбил Кроу с ног.

— Не убивайте! — крикнула Гелла. — Он нужен живой!

Но Омэн не слушал. Тени сжались, и Кроу закричал — долго, страшно, а потом замолчал.

— Он… он его убил? — спросил Кай.

— Похоже на то, — Гелла сползла по стене. — Чёрт. Я просила живым.

— Ректор не умеет слушать, когда речь идёт о твоей безопасности.

— Это у нас семейное.

Наёмники, увидев гибель предводителя, бросили оружие и побежали. Кто-то сдавался, кто-то прятался.

Академия выстояла.

Вечером Гелла сидела в лазарете — снова.

Корвин перевязывал её раны, ворча, что она «вечно лезет под камни». Омэн стоял у окна, на перевязи, с бинтами на голове, но живой.

— Ты убил Кроу, — сказала Гелла без упрёка.

— Он хотел убить тебя.

— Я просила взять живым.

— Я не послушал.

— Знаю, — она вздохнула. — Но теперь мы никогда не узнаем, кто ещё в Совете был на его стороне.

— Узнаем. Кай даст показания. Торнберга вернут из тюрьмы. Война чисток неизбежна.

Гелла помолчала.

— Омэн.

— Что?

— Иди сюда.

Он подошёл, сел на край её кровати.

— Ты спас меня сегодня, — сказала она. — Твои тени ударили вовремя.

— Ты спасла всех. Твоя фиолетовая ампула с кровью — это было невероятно.

— Это было безумие.

— Верно, — он поцеловал её в лоб. — Поэтому я тебя и люблю.

Гелла прижалась к его здоровому плечу.

— Завтра начинаем новую жизнь, — сказала она. — Академию отстроим. Формулу закончим. Совет переизберём.

— И ты выйдешь за меня?

Она замерла.

— Что?

— Я сказал: выйдешь за меня? — Омэн смотрел на неё спокойно, будто спрашивал о погоде. — Я уже говорил однажды, когда ты лежала в бреду. Но ты не ответила.

— Я… я не помню.

— Ты спала. Теперь ты не спишь. Отвечай.

Гелла посмотрела на его серьёзное лицо, на бинты, на перевязь.

— Ты ранен, в лазарете, без одной рабочей руки — и делаешь предложение?

— Самое подходящее время. Никуда не сбежишь.

Она рассмеялась — устало, счастливо, сквозь слёзы.

— Да.

— Да?

— Да, я выйду за тебя, Омэн Дандарский. Но только если ты наденешь на свадьбу мой алхимический халат.

— Договорились.

Он поцеловал её, и тени вокруг них сплелись в свадебный вальс.

Глава 35. Потеря

Глава 35. Потеря

Они ошиблись, думая, что война кончена.

Кроу был мёртв, его наёмники разбежались, но Орден Чёрной Розы оказался гидрой — отруби одну голову, вырастают три. Через неделю после осады, когда академия только начала зализывать раны, пришла новая беда.

Гелла работала в лаборатории, восстанавливая фиолетовые ампулы. Кай помогал, Марк подносил реактивы. Омэн руководил восстановлением стен, но каждое утро и вечер заходил к ней — проверить, жива ли, не взорвала ли себя.

В тот день он зашёл как обычно — с кружкой кофе и свежей булочкой.

— Ты слишком много работаешь, — сказал он, ставя поднос на стол.

— Ты слишком много командуешь, — ответила Гелла, не отрываясь от пробирки.

— Это моя работа.

— А это — моя.

Он обнял её со спины, прижался щекой к её волосам. Правая рука всё ещё висела на перевязи — кости срастались медленно, даже с ведьмачьей регенерацией.

— Сегодня