Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

Тени плясали на стенах, голоса доносились будто из-под воды, а тело горело — не тем жаром, что бывает при простуде, а химическим, внутренним, будто её собственные реактивы разъедали вены изнутри.

— Она приходит в себя, — сказал чей-то голос. Кажется, Корвин.

— Почему она дрожит? — это Омэн. Его голос был рваным, чужим.

— Яд не выведен до конца. Фиолетовая 7.7 только приостановила поражение, но не остановила его. Нужно что-то более сильное.

Гелла открыла глаза. В комнате было несколько человек: Корвин, Кай, Лисса, Марк. Омэн стоял у изголовья, его лицо было серым, под глазами залегли тени — будто он сам болел.

— Гелла, — он наклонился к ней. — Ты меня слышишь?

— Да, — её голос был едва слышен. — Где… ампулы?

— В лаборатории, — ответил Кай. — Какие?

— 7.8… свинцовый футляр… принесите.

Кай выбежал. Омэн сжал её руку.

— Ты не будешь колоть себе непонятно что. Корвин сказал, что 7.7 подействовала только наполовину.

— Потому что это была не та формула, — Гелла попыталась сесть, но боль в спине пригвоздила её обратно к подушке. — 7.7 — это противоядие от стандартных ядов. Тот, кто стрелял, использовал состав на основе… на основе эйфирной деривации. Я узнала запах перед тем, как потеряла сознание.

— Что это значит? — спросил Корвин.

— Это значит, что мой собственный яд, который я создавала для защиты, обратили против меня. И нейтрализовать его может только новая версия — 7.8.

Кай вернулся, неся три ампулы в свинцовом футляре. 7.7, 7.8 и 7.9. Гелла взяла 7.8 — жидкость переливалась не серебром, а червонным золотом.

— Ты не можешь ввести её себе сама, — сказал Корвин. — Твои руки дрожат.

— Введу через капельницу, — Гелла повернулась к Каю. — Ты помнишь, как мы настраивали резонатор для внутривенного введения?

— Помню, — Кай побледнел. — Но это опасно. Если частота сдвинется на полградуса…

— Знаю. Но другого выхода нет.

— Гелла, — Омэн шагнул к ней, — есть другой выход. Я прикажу магам вытянуть яд из тебя. Это больно, но не смертельно.

— Не вытянут, — она покачала головой. — Эйфирная деривация не магия. Она — алхимия. Её нельзя просто «вытянуть». Нужно нейтрализовать составом. Верь мне. Я знаю, что делаю.

Он хотел возразить, но она коснулась его щеки.

— Ты доверяешь мне?

— Доверяю.

— Тогда помоги мне сесть.

Омэн подхватил её, осторожно приподнял, подложил подушки. Кай уже настраивал капельницу — длинную трубку с иглой на конце, соединённую с резонатором.

— Готова? — спросил он.

— Готова.

Кай вставил иглу в вену на её левой руке. Гелла почувствовала холод — сначала в запястье, потом он пополз вверх, к плечу, к груди. Золотая жидкость потекла по трубке, пульсируя в такт её сердцу.

— Частота стабильна, — сказала Гелла, глядя на резонатор. — Держи.

— Держу.

Прошло несколько секунд. Гелла чувствовала, как яд в её теле начинает шипеть, вступая в реакцию с противоядием. Это было больно — будто кто-то разжигал костёр внутри её вен. Она закусила губу, чтобы не закричать.

— Гелла! — Омэн схватил её за плечи. — Что происходит?

— Реакция… нормальная… — прохрипела она. — Так и должно быть.

— Её лицо синеет, — сказала Лисса.

— Частота сдвинулась на полградуса, — побледнел Кай. — Я не могу удержать.

— Отключи! — крикнул Омэн.

— Не отключай! — Гелла вырвала руку из его хватки. — Ещё немного.

Но золотая жидкость вдруг стала чёрной. Капельница задрожала, резонатор загудел, и Гелла почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Гелла! — это был уже не Омэн, а кто-то далёкий.

Она потеряла сознание.

Когда она открыла глаза, над ней склонились двое. Корвин с амулетом жизнеобеспечения и Кай с окровавленными руками.

— Что… случилось? — её голос был чужим, будто не её.

— Ты остановила сердце, — сказал Кай. — На три минуты. Мы с ректором делали массаж, Корвин колдовал.

— Омэн… где Омэн?

— Здесь, — раздалось из-за её спины.

Она повернула голову. Он стоял у стены, бледный, с красными глазами, сжимая её фиолетовую ампулу 7.8 в здоровой руке.

— Ты чуть не умерла, — сказал он.

— Но не умерла.

— Ты запретила отключать. Ты рисковала сознательно.

— Да. Потому что иначе бы умерла точно.

Он молчал. Потом подошёл, сел на край кровати и осторожно, боясь сделать больно, обнял её.

— Не делай так больше, — прошептал он. — Никогда.

— Не буду, — она уткнулась носом в его плечо. — Обещаю.

— Ты уже обещала не умирать.

— Я и не умерла. Только чуть-чуть.

Он не улыбнулся. Гелла поняла, что он плачет. Впервые за всё время знакомства она видела его слёзы — тихие, мужские, беззвучные.

— Прости, — сказала она.

— Не извиняйся. Живи.

— Постараюсь.

Они сидели обнявшись, пока Корвин не велел всем выйти.

— Пациентке нужен покой.

Омэн встал, поцеловал Геллу в лоб.

— Я вернусь вечером.

— Я буду ждать.

Он вышел. Повисла тишина. Гелла смотрела в потолок и чувствовала, как жизнь возвращается в её тело — капля за каплей, удар за ударом.

— Кай, — позвала она.

Он подошёл.

— Спасибо. Ты спас мне жизнь.

— Это ты спасла себя. Твоя формула. Твоя кровь.

— Моя кровь теперь отравлена, — она усмехнулась. — Наверное, навсегда.

— Но ты жива.

— Жива, — согласилась она. — Теперь нам нужно закончить 7.9. Та, что не требует капельниц. Та, что работает мгновенно.

— Ты думаешь, враги вернутся?

— Орден мёртв, но его идеи живы. Кто-то захочет отомстить. Я должна быть готова.

Кай кивнул.

— Тогда я работаю.

Он ушёл в лабораторию.

Гелла осталась одна. Она закрыла глаза и представила будущее. Академия, восстановленная до былого величия. Она и Омэн — вместе. Их дети, возможно, с её зелёными глазами и его тёмными волосами. И тени, которые будут обвивать колыбель, охраняя сон маленьких наследников.

Это стоит того, — подумала она. — Все страдания, вся боль — стоят того.

Она уснула с улыбкой на губах.

Глава 37. Цена спасения

Глава 37. Цена спасения

Гелла поправлялась медленно.

Слишком медленно для ведьмачьей регенерации. Слишком медленно для её собственного нетерпения.