Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

Гелла проснулась от того, что чувствовала Омэна. Не рядом — внутри. Его сердце билось в такт с её, его дыхание синхронизировалось с её дыханием. Она знала, что он лежит с открытыми глазами, смотрит в потолок и думает о том же, о чём и она: мы теперь одно целое.

— Ты не спишь, — сказала она, не глядя на него.

— Ты тоже.

— Сил нет лежать. Пойдём завтракать?

Он повернул голову, посмотрел на неё. Его лицо было спокойным, почти счастливым. Гелла отметила, как изменился он за последние месяцы: высокие скулы, когда-то острые, смягчились; янтарные глаза потеряли часть своей ледяной жёсткости. Чёрные волосы, которые он обычно стягивал в низкий хвост, сейчас рассыпались по подушке, делая его похожим на тёмного ангела.

— Ты красивая, — сказал он.

— Это комплимент?

— Констатация факта. У тебя глаза цвета весенней травы, а волосы — как спелая пшеница. Ты похожа на солнце после дождя.

Гелла покраснела.

— Слушай, это уже на комплимент тянет.

— Считай как хочешь.

Она встала, натянула его рубашку (которая была ей велика, как всегда), и подошла к зеркалу. Её отражение выглядело уставшим, но живым. Зелёные глаза всё ещё блестели, хотя под ними залегли синяки. Русые волосы, которые она обычно собирала в пучок, сейчас висели тусклыми прядями.

— Омэн, — сказала она.

— Да?

— А что, если я перекрашусь?

— В какой цвет?

— В ярко-рыжий. Как огонь. Как… как символ того, что я сожгла свою прошлую жизнь и начинаю новую.

Он сел на кровати.

— Ты с ума сошла.

— Возможно. Но я хочу. Как думаешь, мне пойдёт?

Он представил: ярко-рыжие волосы, зелёные глаза, веснушки (которых у неё было немного, но они были). Улыбнулся.

— Пойдёт. Но тогда ты должна будешь отрастить ещё и хвост.

— Только не пушистый.

— А я люблю пушистых.

— Ты котов любишь.

— Да. И ты похожа на кошку. Своенравную. Опасную. Иногда ласковую.

— Это комплимент?

— Это любовь.

Она рассмеялась и пошла умываться.

За завтраком в ректорской столовой собрались все свои.

Лисса с забинтованной рукой (поранилась о стрелу, но скрывала). Марк с новыми очками (старые разбил во время осады). Кай, бледный, но с чистой совестью (его выпустили под подписку о невыезде). Корвин, вечно ворчащий, но довольный результатами лечения.

— Гелла, — сказала Лисса, жуя тост, — слышала, вы с ректором теперь навечно связаны.

— Слышала? Это я тебе сама сказала.

— Ага. И что теперь? Ты не можешь от него отойти?

— Могу. Но если отойду дальше чем на километр, начну задыхаться, — Гелла спокойно взяла кружку с кофе. — Так что теперь он будет ходить за мной хвостиком.

— Я не хвостик, — возразил Омэн.

— Тень?

— Ещё хуже.

— Кот?

— Коты хотя бы мурлыкают.

— Ты не умеешь мурлыкать. Я пробовала.

Лисса и Марк переглянулись. Кай отвернулся, пряча улыбку.

— Вы двое — ненормальные, — резюмировал Корвин.

После завтрака Гелла пошла в лабораторию.

Омэн должен был сопровождать её (ритуал обязывал), но подошёл к дверям кабинета.

— Мне нужно разобрать бумаги, — сказал он. — Посидишь здесь со мной?

— Я не могу работать в кабинете. Мне нужны реактивы.

— Реактивы принесут.

— Мои реактивы. Моя лаборатория. Мои ампулы.

Он вздохнул.

— Тогда я пойду с тобой.

— Но у тебя бумаги.

— Бумаги подождут.

Он взял её за руку, и они пошли в лабораторию — вместе, как и положено связанным напарникам.

Лаборатория была восстановлена после осады. Новые столы, новые вытяжки, новые полки с чистыми пробирками. На столе — свинцовый футляр с тремя фиолетовыми ампулами. 7.7, 7.8 и та самая 7.9, которую Гелла ещё не успела протестировать.

— Садись, — она указала Омэну на стул в углу. — Сиди тихо. Не мешай.

— Я умею быть тихим.

— Тени твои как?

— Они тоже будут тихими.

Гелла взяла пробирку, налила базовый реактив, добавила катализатор. Работа закипела. Омэн сидел в углу, читал бумаги (прихватил с собой) и иногда бросал на неё взгляды. Тени клубились у его ног, но не шептались — уважали работу.

Вдруг в дверь поскреблись.

— Это ещё что? — Гелла оторвалась от пробирки.

Скрёб повторился — жалобный, настойчивый.

Омэн подошёл к двери, открыл. На пороге сидела белая кошка. Снежно-белая, пушистая, с глазами изумрудного цвета — такими яркими, что они светились в полумраке лаборатории.

— Это… — Гелла подошла ближе. — Чья?

— Не знаю, — Омэн присел на корточки. — В академии не было белых кошек.

Кошка мяукнула, посмотрела на него зелёными глазами, потом перевела взгляд на Геллу. И вдруг шагнула прямо к ней, потерлась об её ноги.

— Она выбрала тебя, — заметил Омэн.

— Не выбрала, просто у неё аллергия на ведьмаков.

— У кошек не бывает аллергии на ведьмаков.

— А ты откуда знаешь? Ты ветеринар?

Он усмехнулся. Кошка мяукнула снова и запрыгнула на стол, прямо к фиолетовым ампулам.

— Осторожно! — Гелла схватила свинцовый футляр. — Это не игрушки.

Кошка обиженно фыркнула и села на край стола, обвив хвостом лапы. Её зелёные глаза — точь-в-точь цвет ампул — смотрели на Геллу с явным любопытством.

— Кажется, у нас появился лаборант, — сказала Гелла.

— Или шпион, — мрачно заметил Омэн. — Белые кошки — редкость. Возможно, это чей-то фамильяр.

— Проверь.

Омэн подошёл к кошке, протянул руку. Та не испугалась, позволила себя погладить. Тени его скользнули по её шерсти, проверяя на магию.

— Чиста, — удивился он. — Никакой магии. Обычная кошка. Но глаза… слишком умные для обычной.

— Может, это знак? — Гелла улыбнулась.

— Какой?

— Что нам пора завести кота. Кракен Второй будет рад.

— Ты же его назвала в честь Кракена?

— Да. Но он чёрный, как твоя душа. А эта — белая, как моя. Идеальная пара.

— У кошек нет души.

— У этой есть.

Кошка мяукнула, будто соглашаясь.

— Будешь работать? — спросила у неё Гелла.

Кошка спрыгнула со стола, подошла к полке с реактивами и села рядом, охраняя их от незваных гостей.

— Она поняла, — рассмеялась Гелла. — Она гений.

— Или просто голодная.

— И то и другое.

Гелла взяла ампулу 7.9.

— Тестируем, — объявила она. — Кошка, отойди.

Кошка не отошла.