Не будите во мне... некромантку - Ника Калиновская

Если Залесье действительно стояло на месте силы, которое было выжжено… то Мирана Морийская вполне могла впитать эту магию в себя… И мне нужно было убедиться в этом лично.

Кладбище встретило меня вязкой, застарелой тишиной — той, что не просто давит, а будто тянет вниз, заставляя интуитивно замирать между плитами. Однако я шёл уверенно, выбирая направление без сомнений, пока взгляд не наткнулся на массивную плиту с выбитым именем, которое за последние дни стало раздражать меня даже больше, чем следовало:

МИРАНА МОРИЙСКАЯ.

Внутри что-то неприятно сжалось. Предчувствие? Узнавание? Или всё вместе.

— Посмотрим, что ты скрываешь… — тихо пробормотал я.

Опустился на колено и методично разложил вокруг плиты артефакты: кристаллы-резонаторы, пару рунических печатей, медный круг, амулет-усилитель — тщательно выверенная схема, в которой каждый элемент имел своё место. Пальцы двигались автоматически: эти действия я отрабатывал годами, и они всегда давали результат.

Когда всё было готово, я положил обе ладони на землю, закрыл глаза и направил вглубь аккуратный импульс силы — точный и мягкий, будто стучал в закрытую дверь. Земля под пальцами дрогнула, а по цепочке артефактов пробежала почти незримая искра. И я почувствовал.

Настолько ярко и болезненно, что у меня перехватило дыхание. Под могилой — именно под ней — лежал след выжженного источника. Слабая, но отчётливая нить. Источник когда-то бил прямо здесь, под ногами, а потом… его исчерпали до дна. Словно утробу земли вывернули наизнанку, чтобы вырвать оттуда всё, что только можно.

— Быть того не может… — прошептал, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

Но магия не лгала никогда. Похоже, Мирана Морийская не только впитала в себя всю силу, но и каким-то образом связала источник с собой. Это объясняло всё.Я уже собирался провести второй импульс, когда ощутил резкий, неприятный толчок — словно меня кто-то невидимый схватил за грудь и резко потянул в сторону. Это был зов. И исходил он от домика некромантки.

Мирослава.

У меня внутри всё тут же оборвалось. Я сорвал артефакты, едва ли не бросая их в сумку, вскочил на ноги и рванул с места, не чувствуя ни усталости, ни разбитых дыханием рёбер. Воздух будто сам расступался передо мной, ускоряя каждый шаг. Сердце гулко билось в висках, подгоняя вперёд.

А когда я выскочил к домику — уже знал: случилось что-то серьёзное. Дверь слетела с петли почти сама, едва я врезался плечом.

Мирослава стояла в комнате — или, точнее, пыталась стоять. Лицо бледное, словно мел; губы сжаты в неровную линию, а дыхание сбивается на половине вдоха. Колени подгибаются, руки трясутся, магия вокруг неё кружит пленкой, готовой сорваться в бурю. Она словно выскальзывала из собственного тела. И через мгновение начала падать.

Я подхватил девушку прежде, чем она коснулась пола, прижал к себе, ощущая её холод и лёгкость.

— Мира! — тряхнул свою напарницу, чувствуя, как отчаяние мешается с яростью. — Эй. Слышишь меня?

Она попыталась вдохнуть, но воздух словно не желал покидать горло. Паника затмевала её глаза, и я крепче прижал девушку, стабилизируя её дыхание собственным теплом и присутствием.

— Тише, — произнёс мягче, хоть внутри всё кипело. — Я рядом. Держись. Я не дам тебе упасть. Всё под контролем.

Я солгал, потому что никакого контроля не было. Но некромантка медленно расслабилась в моих руках, будто даже в полубессознательном состоянии знала — я её не отпущу.

А вот это… это уже пугало сильнее, чем магия.

Глава 23. Спасти/уничтожить

Стоило мне провести ладонью вдоль тела Мирославы, как становилось ясно: проблема не в её силе, и даже не в её нестабильности. Источник внутри девушки вел себя так странно, будто это была вовсе не её часть, а чужеродное ядро, которое отчаянно пыталось вырваться наружу, с каждым мгновением всё сильнее разрушая то, к чему прикасалось.

И то, что я увидел, едва не выбило воздух из лёгких. Сила внутри моей напарницы не просто искрилась или металась, как я предполагал раньше, — она толкала, выталкивала и буквально вышибала всё, что принадлежало Мирославе. Как организм, который пытается избавиться от того, что ему не подходит.

— Нет… — сорвалось с губ, когда я понял в чём дело. — Нет-нет-нет…

Это нельзя было остановить обычным стабилизирующим импульсом. Она бы не выдержала. Магия внутри Миры уже переходила ту грань, после которой тело и душа перестают быть единым целым, и любое промедление могло обернуться мгновенной потерей связи.

Я подхватил девушку, стараясь сделать это так, чтобы любое моё движение не причинило лишней боли, и прижал к себе, ощущая через ткань её дрожащее дыхание.

— Держись, только держись… — проговорил я уже не столько уверенно, сколько отчаянно, и всё же постарался, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно совсем немного времени, слышишь? Я рядом, и я со всем разберусь.

Не знаю, слышала ли она. Но я не позволил себе думать о худшем.

Я выскочил на дорожку, и ноги сами понесли меня в ту сторону, где воздух ещё хранил след моего ритуала, где земля подавала едва различимый отклик, словно зов, — к тому месту, где стояла могила Мираны Морийской. Ветер навстречу был тяжёлым и влажным, будто болото решило выдохнуть мне в лицо всю свою тоску, но я не сбавлял шаг. Мирослава была холодна, а её дыхание становилось всё более поверхностным, и этот едва слышный, рваный звук пугал куда сильнее любых чудовищ, что могли бы притаиться между деревьями.

Каждая секунда тянулась длиннее предыдущей, но тело двигалось быстро — почти механически. Я не думал о том, что не являюсь некромантом, что у меня нет ни права, ни опыта для того, чем я собирался заняться. Это не имело значения. Магия подсказывала, куда идти. Инстинкт подсказывал, что я не могу её потерять. А разум твердил, что именно здесь, на этом перекрёстке жизни и смерти, в выжженном сердце земли, у меня может появиться шанс.

Кладбище появилось из мрака так, будто выросло прямо передо мной. Тени перекатывались меж надгробий, лёгкая дрожь проходила по земле, словно кто-то под поверхностью медленно переворачивался. Но я не остановился. Перешагнул через низкое ограждение, прижимая Мирославу крепче, чтобы не дать ей выскользнуть, и направился к той самой плите, возле которой не так давно проверял свою теорию.

Я осторожно уложил