Во власти клятвы демона - А. Н. Кодл

которое до сих пор являлось мне каждый раз, стоило закрыть глаза. А её упрямство. Её ярость. То, как она продолжала бороться, когда любой другой давно бы сдался. Её острый язык. Её готовность без раздумий встать между опасностью и теми, кого она любила.

Как бы там ни было, я не имел права позволить себе хотеть её. Не мог рисковать. Не тогда, когда она до сих пор не знала, кто скрывается под этой маской. Я глубоко вдохнул и заставил себя избавиться от этих мыслей, пока они не пустили корни. Речь шла не обо мне. Речь шла о клятве. О её жизни.

Всю ночь я не спускал с неё глаз. Несколько раз вставал, чтобы размяться и проверить окрестности, но всё равно постоянно возвращался взглядом к ней. Потом убедился, что последние угли окончательно погасли, и выбросил подальше кроличьи кости. До сих пор помнил вкус приготовленного ею мяса. Нежного. Сочного. Удивительно вкусного. Даже здесь, посреди острова Стены Двух Слёз, во время Охоты, почти без продуктов и приправ она всё равно сумела приготовить что-то стоящее. И поделилась этим со мной. С демоном. Хотя сама несколько дней толком не ела. Да, слово «поделилась» тут не совсем подходит. Скорее уж почти силой всучила мне свою порцию. Надо было сразу понять, что спорить бесполезно. Но сколько бы раз она ни делилась со мной едой раньше, чувство вины всё равно никуда не исчезало. Оно слишком глубоко въелось в меня.

Два года назад

— Вэйна, подожди! — крикнул я через улицу.

Она шла на работу, и я успел перехватить её до начала смены. Мы с отцом ездили на север, в Килеад, и вернулись всего час назад. Вэйна остановилась, обернулась и улыбнулась, заметив, как я бегу к ней.

— О, ты вернулся! Как съездили?

— Да нормально. Ничего особенного. — Многого я рассказать не мог: поездка была связана с делами Министерства Умбры. Отец хотел, чтобы я постепенно вникал в их работу на случай, если однажды займу место в Министерстве. Хотя лично меня такая перспектива совершенно не привлекала. — Кстати, я кое-что тебе привёз.

Я протянул ей небольшую стеклянную баночку, наполненную тонкими красными нитями пряности.

— Тебе не обязательно каждый раз что-то мне привозить.

Но её улыбка говорила совсем другое.

Если это делает её счастливой, значит, оно того стоит.

Мне хотелось видеть эту улыбку как можно чаще.

— Просто увидел и подумал, что тебе будет интересно попробовать.

«Врать нехорошо», — насмешливо заметил демон.

Тебя никто не спрашивал.

Ну и что с того, что я обошёл полгорода в поисках самой необычной специи специально для неё?

— Что это такое? — Она вытащила пробку и осторожно понюхала содержимое.

— Называется виддеавил. Говорят, подходит почти ко всему.

Она бросила на меня многозначительный взгляд.

— Выглядит дорого. Сколько ты за это отдал?

Слишком много.

— Не помню. — Я пожал плечами. — Не так уж и много.

— Ты всегда так говоришь, — пробормотала она, слегка покраснев. — Спасибо.

— Пожалуйста.

Я кивнул, стараясь не улыбаться слишком довольно.

— Я зайду вечером.

— Правда, не стоит…

— Я не спрашивала, Деймон.

Она уже пятилась прочь, покусывая нижнюю губу и улыбаясь.

— Увидимся вечером.

Вот ради этого я и делал всё остальное.

Не из-за благодарности.

Не из-за её улыбки.

И даже не из-за еды, которую она потом готовила.

А потому что это означало одно:

Я снова её увижу.

— Буду ждать.

Запах ударил в нос ещё до того, как я открыл дверь: густой, пряный, с глубокими землистыми нотами. Уголок губ невольно дёрнулся вверх. Я сделал медленный вдох, пытаясь унять волнение, и только потом вошёл. Вэйна тут же прошла мимо меня на кухню. Дом я построил совсем недавно. Он стоял на участке, который я выкупил у родителей, рядом с землёй, оставленной для Ашера чуть дальше по дороге. У нашей семьи был свой уголок за городом. Кухню я обустраивал с особой тщательностью. Большая плита, несколько духовок, просторные столешницы, шкафы, всевозможная утварь. И вещи, которые нравились Вэйне. Венчик, о котором она однажды вскользь упомянула. Её любимые кастрюли и сковородки. Со временем таких мелочей становилось всё больше. Сам того не замечая, я создавал это место с мыслью о ней. Я вошёл следом как раз в тот момент, когда она поставила горячий горшок на каменную столешницу и сняла прихватки.

— Не могу дождаться, когда ты это попробуешь!

Я прислонился к дверному косяку и наблюдал, как она подходит к шкафу за тарелкой и вилкой. Это выглядело настолько привычно, словно она жила здесь не первый год. Помогло и то, что при обустройстве кухни я постоянно просил у неё совета, а потом раскладывал всё именно так, как она предлагала.

— Я перепробовала кучу вариантов. Правда, понемногу. В «Пряных покоях» от этой специи пахнет просто невероятно, и я сразу поняла, что люди будут спрашивать, что это за блюдо. Но этот рецепт наконец получился именно таким, как нужно. Я весь день ждала, когда смогу дать тебе попробовать.

Она подняла крышку, и кухню наполнил горячий пар.

Я подошёл ближе как раз в тот момент, когда она начала раскладывать еду по тарелке. Рис, сверху густой ярко-жёлтый соус и кусочки курицы.

— И что это такое? — спросил я, усаживаясь на табурет.

— Курица со специями, рис и соус. Название ещё не придумала. Давай, пробуй.

Она наколола немного еды на вилку и протянула мне.

И тут снова появилось это чувство вины.

Я постоянно искал повод её увидеть, но мысль о том, что она тратит на меня свою еду, всё равно не давала покоя.

— Тебе лучше оставить это себе. Не стоит переводить продукты на меня.

Её брови мгновенно взлетели вверх.

Она посмотрела на меня тем самым взглядом, который появлялся всякий раз, когда ей казалось, что я намеренно всё усложняю.

— Ты привёз мне специи с другого конца страны. Это самое меньшее, что я могу сделать. И хватит спорить. Ты будешь это есть.

— Я привёз их потому, что знаю, как ты любишь такие вещи. А не затем, чтобы ты меня кормила.

— Очень жаль, — невозмутимо ответила она и поднесла вилку к моим губам.

Но, открывая рот, я смотрел вовсе не на еду.

Я смотрел на неё.

На предвкушение в её глазах.

На нетерпение.

На искреннюю радость человека, который вложил душу в то, что создал.

Она всегда смотрела так, когда кто-то пробовал её еду. Будто этот момент значил для неё больше всего на свете.

Я прожевал, чувствуя,