Ох уж эти иномирянки! - Юлия Викторовна Меллер

— Всеволод Аристархович! — обратилась Ольга.

Она заметила, что советник не подходит к вешалке, где висит его пальто и поэтому предложила:

— А мы с вами поужинаем, да? Демьян сегодня колдовал на кухне и обещал чем-то удивить.

— Может, в ресторан? — с тревогой поглядывая в сторону кухни, тихо предложил Головин.

— С удовольствием бы, но не сегодня, — со вздохом отказала она. — Ваш протеже выжал из меня все соки! Не помню, когда мне приходилось столько говорить.

— Но вы рассказали много полезного!

— О, да! — усмехнулась Ольга. — Особенно про электрические звонки и коды на дверях парадной. Мне не могло прийти в голову, что это может стать одним из первых доходных проектов.

— Трудно будет найти мастера, но я постараюсь. Главное, что это реализуемо без особых затрат.

— Всеволод Аристархович, пусть мастер сделает звонок и продумает подключение, а потом научит молодых ребят. Там нет ничего сложного и им не трудно будет бегать по электрифицированным домам и квартирам, подключая их. А вот мастеру такая работа не по чину. Нам впоследствии понадобиться скорее организатор, чем электромонтер. И на приличные доходы я не рассчитываю. Всё-таки электричество у вас ещё мало распространено.

— Зря не рассчитываете! В столице многие захотят поставить на двери электрические звонки и закрыть парадные на кодовый пароль. Это может стать модным, особенно, где один консьерж на весь дом. К тому же мы можем охватить современные дома в других городах.

Ольга тепло улыбнулась и, махнув ладошкой, произнесла:

— Дай-то бог! А то нам останется совершенствовать дужки для очков или патентовать так называемый английский замочек на сережках.

— Я не заметил, чтобы вы молились своему богу, но часто упоминаете его.

— А-а, это по наследству! Мама без конца упоминала боженьку, вот и я невольно повторяю. Нехорошо это — поминать всуе, но…

Оба повернулись в сторону вошедшего в гостиную унтера. Он в руках держал поднос, на котором были выложены свернутые в рулончик лепёшки.

— Вот! — торжественно объявил он. — Еда для благородных людей — шаверма! Всё сделал, Ольга Дмитриевна, как вы рассказывали.

— Ох, да это царская еда! — засмеялась Оля. — Налетайте, Всеволод Аристархович! — не дожидаясь его, она схватила завернутое в лепёшку мясо и впилась зубами. — М-м-м, — с блаженством замычала и поспешила вновь укусить, а потом потребовалось слизать потёкший соус и сразу же поправить лепёшку, подобрать выпавший кусочек мяса и вновь укусить.

Головин с Васильчиковым замерли, впервые увидев, с каким аппетитом может есть женщина, одновременно сглотнули и приступили к еде — советник за столом в гостиной, а унтер ушёл на кухню и там зверски расправился с «царской едой». И только когда облизывал пальцы, то с усмешкой подумал, что барыня распалила советника, и сейчас он тоже звучно втягивает соус.

— Уф, — сыто отвалившись, Оля потянулась к стоявшему на отдельном столике чайнику. — Вкусно, но теперь пить хочется. Я думала вам кофейку сварить, но предлагаю чай.

— Согласен, — вытирая пальцы салфеткой, Головин отодвинул тарелку и с предвкушением смотрел, как Ольга разливает чай по чашкам.

— Нам бы поллитровые кружки сюда, а не эти, — она приподняла мелкую чашечку, недовольно смотря на неё.

Губы советника дрогнули в улыбке.

— Я подарю вам стаканы, — пообещал он.

— У вас их уже изобрели? Надо же, а я не видела. Скажите, а подстаканники у вас есть?

— Деревянные подставки под стакан, чтобы не портили стол?

— Нет, такой… — Ольга замялась, не зная, как описать подстаканник. Она поднялась, взяла лист и нарисовала: — Вот, смотрите. Эта часть обхватывает низ стакана, а это удобная ручка, чтобы не обжечься. У нас делали из мельхиора и нержавейки.

— Нержавейки?

— Ох, Всеволод Аристархович, только не уподобляйтесь вашему Совушкину! Он сегодня из меня всю душу вынул, прополоскал и запихал обратно с угрозой вернуться и всё повторить. И меня аж трясёт, когда я слышу его слова «безмен уже изобрели», «спичками пользуются несколько десятилетий», «самовары уже вышли из моды».

— Я предупрежу его, чтобы он больше так вас не мучал.

— Ай, да пусть спрашивает, — смилостивилась Оля. — Я же понимаю, что это польза для всех нас! Сама я сижу и ничего путного не могу выудить у себя из головы, а он вон сколько всего выцепил.

Чай в чашках немного остыл, и Ольга с гостем принялись за него.

— Всеволод Аристархович, а вы часто в храм ходите?

Прежде чем ответить, он надолго задумался.

— Кажется, на день летнего солнцестояния… и кажется, что два года назад …

— Ого! А я думала, что у вас с этим строго.

— Строго, но моё положение достаточно высоко, чтобы на меня косились из-за отсутствия рвения.

— Хм, — коротко прокомментировала Ольга.

— А хотите, вместе сходим? — неожиданно предложил Головин.

— На службу? Или как это у вас называется?

— Приглашаю вас на праздник Коляды! Он начнется в день зимнего солнцестояния.

— У нас тоже есть люди, празднующие Коляду. Правда, я ничего в этом не понимаю.

— Я вам расскажу, но, наверное, не сейчас. Вижу, что вы устали.

— Есть немного, да и вам надо отдохнуть, — заметила Ольга, вглядываясь в утомлённое лицо советника. В слабом свете керосиновой лампы он казался похудевшим и осунувшимся, но при этом милым.

Проводив его, Ольга без сил упала на диван и с тоской посмотрела в окно. За ним была темнота и дорожка, ведущая к туалету.

— Как же мне не хватает фаянсового друга, — простонала она и поднялась.

— Какого друга? — выглянул из кухни унтер, вытирая руки полотенцем.

— Я говорю, что живем в столице, а туалет на улице! Безобразие!

— Зато одни пользуемся, — наставительно произнёс Демьян. — Цены здесь, — добавил он, — не как у нас. Советник за этот флигелек платит шестьдесят рублей! А зарплата у него ненамного больше.

— Думаете, что он не с казённых платит?

— А вы подумайте сами: коли ему казённые деньги давали без счёту, то разве затеял бы он патенты оформлять?

— Может, у него деловая жилка есть? Знаете, есть такие люди, которые из всего делают деньги и постоянно что-то затевают.

— Не, наш Головин не из них, — уверено отверг Васильчиков. — Он умён и мог бы пойти в купечество, но ему скучно это.

— Что значит «пойти в купечество»? Я думала, что Всеволод Аристархович дворянин!

— Он дворянин, но без титула.

— Ох, впору пожалеть, что у вас не регламентируют цвет одежды по сословиям! Скажем, крестьяне все должны ходить в чёрном, мещане в рыжем, дворянам позволим носить жёлтые костюмы, титульным отдадим малиновый цвет, а самым титулованным подарим право на голубой костюмчик с кружевами.

Тут Ольга не сдержалась, хихикнула, но на не понимающий взгляд унтера, махнула рукой, закончив:

— И