Ох уж эти иномирянки! - Юлия Викторовна Меллер

сейчас ему было важно узнать мнение профессора Мандаринова о записках о Мертвом мире, созданных на основе бесед с госпожой Образцовой. Всеволод Аристархович специально пометил на папке, что просит срочного рассмотрения записок и ждет выводов, но академия молчала. Не желая сориться с учеными, он решил лично навестить профессора и нарвался на пространные рассуждения о природе возникновения межмировых проходов. Профессор Мандаринов говорил долго и Головин не выдержал:

— Будьте великодушны, поясните, о каких мирах вы говорите?

— Ну как же, любезный Всеволод Аристархович? — удивился профессор. — Это же знает даже ребёнок: навь, явь и правь.

— Вы читали отчеты, которые я вам передал?

— Конечно, конечно, — почувствовав, что действительный статский советник сердится, профессор сбавил градус пафоса и даже принялся искать переданную папку с бумагами. — Ах, где же она… вот! — он стукнул ею по столу и торжествующе посмотрел на Головина.

— И что вы думаете?

— Ну как же, я ведь только что прочел вам персональную лекцию о схожих случаях в нашей истории, зафиксированной жрецами. Они на протяжении многих столетий документировали все события, связанные с ослаблением границы миров.

Советник холодно посмотрел на Мандаринова, оперся руками о стол, собираясь подняться, но профессор умоляюще вскинул руки, прося его задержаться.

— Господин действительный статский советник, — изображая сожаление, Мандаринов прижал ладонь к груди и осторожно высказался: — Прошу меня простить, но полномочий князя Ошкина не хватило, чтобы меня допустили к храмовым архивам. Я убежден, что именно там надо искать ответы на поставленные вами вопросы.

— Господин профессор, признайтесь, что вы даже не открыли присланный вам отчёт, — настоятельно повторил Головин, но как только сидящий перед ним человек собрался ответить, то сам ответил за него: — Если бы вы читали, то не пустословили бы сейчас, позорясь передо мной.

Мандаринов возмущенно вспыхнул, резко сорвал с переносицы пенсне и даже ожёг советника гневным взглядом, но удержал себя в рамках вежливости:

— Я сделал всё, что мог! — раздраженно воскликнул он. — Мы с коллегами сделали всё, что могли! — гордо поправил он сам себя, позиционируя себя оскорбленным, но не сдавшимся под непреодолимыми обстоятельствами. — Мои единомышленники систематизировали данные по прорывам, и не их вина, что они пришли к выводу, что никакой логики в их открытии нет. Я пошёл дальше и проанализировал все упомянутые в истории случаи прохождения в наш мир тварей с тёмной стороны нави.

— Господин Мандаринов, я просил вас ознакомиться с отчётом об экспедиции Орлова и высказаться по нему, — ледяным тоном напомнил советник. — Вы проигнорировали моё поручение.

— Да не могу же я разорваться! — профессор подскочил, пылая гневом. — У меня кафедра, практика, симпозиумы… Дорогой вы мой, поймите же, пока нас не пустят в храмовые архивы, мы ничего нового не узнаем. Моя интуиция подсказывает… да нет же, она вопит, что жрецы что-то знают! А это… — профессор небрежно приподнял папку и сердито уронил на стол, — …я почитаю… клянусь вам! Но только тогда, когда у меня появится время.

— Не почитаете, — процедил Головин и забрал папку. — И забудьте о своей причастности к отделу изучения прорывов.

Профессор недовольно поджал губы, но его взгляд горел обидой и гордой уверенностью в собственной правоте.

— И я не советую вам забывать о том, что вы подписались сохранять тайну наших исследований.

Мандаринов фыркнул, складывая руки на груди.

— Императорское Око будет приглядывать за вами, — подходя к дверям, обронил Головин.

— Господин советник, а как же строительство ангара для исследования оптимальной формы крыла летающих устройств по проекту Гаузена?

Головиным не осталось незамеченным, что профессор сократил его чин. Он остановился уже в дверях, обернулся и приподняв папку, медленно произнес:

— Его сиятельство ждал от вас отчёта, и не получил. Думаю, что финансирование будет соразмерно вашим стараниям.

— Но мы с коллегами проделали огромную работу…

— За это вы получали жалование и приоритетное рассмотрение всех заявленных проектов, которых было немало.

— Предоставленные нами проекты были крайне важны для науки! — воскликнул возмущённый Мандаринов, но советник вышел, не слушая.

— Каков?!! — никак не мог успокоиться профессор. — Меня знает весь мир, а он кто? И князь не та фигура, чтобы указывать мне, что делать! Бюрократы! Чиновничье племя! Тёмные душители! Невежды!

Мандаринов ещё долго негодовал, не замечая, что тихо сидевший в углу его помощник выскользнул вслед за чиновником.

— Господин действительный статский советник! Прошу вас, выслушайте меня!

Всеволода Аристарховича обогнал взволнованный молодой человек и, преграждая дорогу, вперился в него отчаянно-решительным взглядом.

— Говорите, только коротко.

— Аспирант Совушкин, — торопливо представился мужчина, резко склонив голову в приветствии и тут же возвращая требовательно-просящий взгляд на советника. — Я внимательно изучил переданные вами профессору сведения и потрясён. Совершенно новый мир! Вы понимаете! Это же меняет всю философию мироздания! Мир, который вы назвали Мёртвым — это точка, притягивающая другие миры. Звучит, как фантастика, но у вас же есть живые свидетели?

— Каким образом к вам в руки попала эта папка? Сведения в ней имеют гриф секретности.

— Э, Александр Семенович не прятал её, и я просто взял. Простите, я не думал… у нас приняты свободные обсуждения научных вопросов.

Зубы Головина скрипнули, и он больше не сомневался, что профессор с компанией таких же болтунов засиделся в столице. Бессрочная экспедиция в сторону Зимнего океана развеет налёт беспечности и самомнения, особенно если их изыскания будут внезапно опубликованы посторонними учеными. Быть может, тогда профессора поймут важность соблюдения секретности.

— Ещё что-то имеете мне сказать? — строго спросил советник.

— Да! Ваш информатор подвёл неплохую доказательную базу под теорию принудительного открытия порталов с нашей стороны, — заторопился высказаться аспирант. — Конечно, версия спорная, но дерзкая и вполне жизнеспособная. И если он прав, то вы понимаете, что это значит? — шепотом закончил молодой ученый.

— Я-то понимаю, — устало ответил ему Головин.

— Прошу вас, нет, умоляю! — жарко воззвал Совушкин. — Позвольте мне остаться в отделе изучения прорывов! Познакомьте меня с НИМ! Ваш человек обладает бесценной для нас информацией! Вы обратили внимание, как он описывает порталы? Слог и информативность совершенно иного уровня, чем у капитана Орлова!

— Полковника.

— Неважно! Взгляд господина Орлова зашорен, — Совушкин скривился, как будто надкусил лимон и тут же восторженно продолжил: — а ваш человек очень внимателен к деталям и не боится строить предположения. Временами забавные, но смелые и не лишенные логики. Да-с! Но даже без этого, он даёт массу сведений и в каком виде? Он же даёт краткую характеристику всем тварям, проникающих в Мёртвый мир.

— Не всем, а только тем, кого повстречал, — педантично уточнил Головин, временно сохраняя инкогнито Ольги Дмитриевны и испытывая странное удовольствие от того, что её наблюдения хвалят. Конечно,