Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер - Ли Льеж

Она запнулась. В гостиной повисла потрясённая тишина. Рот Джессики захлопнулся со звуком «ам».

— Боже… — Эмилия закрыла лицо руками, — не такое предложение. Он предложил мне… отступить. Выйти из борьбы за наследство, потому что я… потому что я слабая. Я не справлюсь…

Она подавилась словами и замолчала. Джессика продолжала сидеть со ртом, сжатым в нитку, вдова Гарибальди задумчиво хмурила седые брови, а Джин раздражённо скрестила руки на груди.

— Хорошенькое предложение! — вполголоса пробормотала она.

— Он пообещал, что я никогда не буду ни в чём нуждаться, — кое-как справилась с собой Эмилия, — и что дом останется моим. И Марта.

— И что вы ему ответили? — спросила синьора.

— Я отказалась.

— Ясно.

И вновь повисла тишина. Теперь, когда рассказывать больше было нечего, Эмилия почувствовала себя опустошённой и выжатой. Она с надеждой посмотрела на Джин, свою ближайшую подругу, но та смотрела в сторону — как часто бывало в последнее время. После возвращения Уильяма Джин была сама не своя, и Эмилия понимала её душевные муки, но сейчас ей и самой не помешало бы немного поддержки.

— Насколько я понимаю, предложение бессрочное, — медленно сказала вдова Гарибальди, и её острые глаза остановились на лице Эмилии, — вы ещё можете согласиться, если хотите.

— Я не могу… — Эмилия хотела вздохнуть, но вместо вздоха получился всхлип, — в смысле, я не могу решать одна. Я должна… я хотела… это же наш общий клуб, мы все вместе должны решить…

— Но главная ты, — напомнила Джин.

— То есть вы собираетесь распустить клуб? — уточнила синьора. — Я правильно понимаю?

— Нет! — встрепенулась Эмилия. — Конечно, нет. Но если мы не будем… если у нас не будет цели…

— Если у нас не будет конкретной цели, мы превратимся в очередное общество любителей вязания, — кивнула синьора. — Справедливо.

Эмилия не знала, что к этому прибавить. Ей хотелось принять предложение Генри Саммерфорда — правда хотелось. Сохранить дом, достаток, подруг. Но где-то чуть выше её маленького воображаемого мещанского мирка маячил образ леди Саммерфорд — разочарованный и печальный. Образ женщины, которая в неё поверила. Которая ей доверилась.

— В общем, я отказала и не жалею, — собрав всю твёрдость духа, которая у неё была, заключила Эмилия. — Я буду бороться. Но мне не справиться без вас.

— На меня не рассчитывай, — неожиданно спокойно проговорила Джессика Рэтч.

— Да, — сказала Эмилия, — я уже поняла.

— И кто у тебя останется? — Джессика смотрела без всякого выражения. — Нищая школьная учительница и больная старуха? Хороша армия. Даже та полуживая моль от тебя сбежала. Твой клуб — одно разочарование.

Эмилия до боли закусила губу.

— Спешу напомнить, — не унималась Джессика, — что деньги на ремонт школы собрала я, а курирует его мой брат Уильям. Единственное твоё «доброе дело» сделала не ты, а я.

— Хватит, Джессика! — строго сказала Джин.

— Ты просто ничтожество, Эмилия Лестер. Вы все ничтожества.

— Тебе пора уходить, Джессика, — Эмилия встала. — Не смей больше здесь появляться.

Мисс Рэтч театрально расхохоталась.

— Ты не можешь меня исключить! — заявила она. — Тебе не найти ещё одного члена твоего дурацкого клуба!

— У меня есть время до конца года, — Эмилия сама не могла понять, почему слёзы, которые ещё минуту назад стояли у неё в горле, высохли. — Найду.

Несколько секунд они сверлили друг друга глазами, и ни Джин, ни вдова Гарибальди не собирались вмешиваться в эту дуэль между двумя бывшими соученицами. Потом Джессика отвернулась.

— Ну и пожалуйста, — фыркнула она, — пропадайте здесь без меня. И ещё, Эмилия — если после нового года твой жалкий домишко выставят на торги, я его куплю. Попрошу отца, он мне не откажет. И знаешь, что? Я не выгоню твою прислугу. Она готовит восхитительную меренгу. Я выгоню только тебя.

Никто не собирался её провожать ни словом, ни делом, так что последнее слово осталось за Джессикой. Её вихрем вымело из дверей гостиной, через секунду грохнула входная дверь. Мисс Рэтч удалилась в славе и блеске.

— Ну и прекрасно, — с чувством сказала синьора, когда дамы остались втроём, — эта невоспитанная девчонка одним своим присутствием отравляла воздух в комнате.

Эмилия медленно опустилась на диван. Её руки дрожали.

— Что ж, во всяком случае она пообещала не выгонять Марту, — тоскливо прошептала она.

В гостиной снова повисла пауза, но уже не такая тяжёлая. Как будто патетический уход Джессики развеял какие-то тучи, блуждающие под потолком, и воздух действительно стал чище. Хлопнула форточка, взметнулись занавески — кажется, на улице опять начиналась тёплая летняя гроза.

Вошла Марта с новым чайником — только что с огня, чтобы подлить желающим кипяточку. Исчезновение четвёртой гостьи умную горничную не взволновало: она давно чувствовала, к чему идёт дело, и удивлялась лишь, что её хозяйка так долго терпит у себя в гостях эту несносную мисс.

— Накиньте шальку, милочка! — нежным, почти материнским тоном обратилась она к Эмилии, с несчастным видом застывшей в кресле. — Боюсь, что вас просквозит.

— Можно мне ещё чаю, Марта? — вежливо попросила Джин.

— И мне тоже чаю, пожалуйста, — синьора даже привстала, чтобы Марте не пришлось далеко тянуться. — Сердце и так не в порядке из-за этого кофе.

Марта, просияв, наполнила чашки и немедленно удалилась, оставив чайник на подносе. Эмилия разглядела своё отражение на его медном боку: осунувшееся, с непропорционально огромным носом и скошенными к щекам глазами. На минуту она забыла, что это не зеркало: ей показалось, что именно так она сейчас и выглядит — оплывшая и растерявшая всё своё мужество.

Она встряхнулась.

— Итак, — с хрипотцой в голосе провозгласила Эмилия, — нам нельзя терять время. Нужно придумать, какие ещё большие, значительные, благородные дела мы можем совершить. На пользу Вайтберри и женщин, конечно. У кого есть предложения?

— Дело вот в чём, моя дорогая, — вдова Гарибальди сделала солидный глоток из чашки и поставила её на стол, — большие дела требуют больших денег. Или больших связей. Или и того и другого. А у нас ничего нет… Один благотворительный сбор мы уже провели, и то не справились бы без помощи Рэтчей. Хотите провести ещё один?