Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

— Угу.

— Ты выглядишь великолепно, Уилл.

— Угу, — снова произносит он и судорожно сглатывает.

Я делаю шаг к нему.

— Ты в порядке, здоровяк?

Он качает головой.

— Не-а.

Из меня вырывается тихий смешок. Я провожу руками по лацканам его костюма.

— В чём дело?

Он смотрит на меня сверху вниз, его взгляд пылает. Его челюсти сжимаются. Он засовывает руки в карманы, и я удивляюсь, почему. Он пытается держать их при себе? Какой молодец. Я, однако, недостаточно сильна, чтобы устоять перед искушением.

— Джулс, — хрипло произносит Уилл, всё ещё глядя на меня сверху вниз. — Ты выглядишь... идеально. Твои волосы. Твоё платье... — он вытаскивает руки из карманов, проводит ими по волосам и выдыхает. — Господи.

Мои щёки горят. Я пожимаю плечами, широко улыбаясь.

— О, это старое тряпьё?

— Я... — он выдыхает со смешком. Его руки опускаются по бокам. — Я потерял дар речи. Я знаю, что, возможно, это мало значит, но...

Я беру его за руку и сжимаю.

— Спасибо, — шепчу я, улыбаясь ему. — Готов сыграть в боулинг?

Из его груди вырывается слабый, хрипловатый смешок. Он берёт меня за руку и нежно сжимает в ответ.

— Готов, когда ты будешь готова.

Мне нужно взять свои вещи, чтобы мы могли отправиться туда, куда мы на самом деле направляемся, но я, кажется, не могу пошевелить ногами. Моё сердце бешено колотится, когда я смотрю на него снизу вверх.

Уилл хмурится.

— Что такое?

— Просто... я вижу тебя.

Его глаза не отрываются от моих.

— Это... хорошо?

— Это потрясающе, — я тянусь за белоснежной накидкой, которую планирую взять с собой на случай, если мне станет холодно — она висит на спинке обеденного стула, а рядом на столе лежит моя сумочка. — Ты охеренно сногсшибателен.

Его щёки становятся свекольно-красными. Уилл опускает голову, уставившись на свои начищенные коричневые ботинки, и потирает шею.

— Спасибо, — тихо произносит он.

Когда он снова поднимает взгляд, то предлагает мне руку.

— Пойдём?

Моё сердце бешено колотится. Я беру его за руку и улыбаюсь ему.

— Пойдём.

***

— Уилл, — шёпотом шиплю я, когда мы входим в ресторан, и моя рука обхватывает его бицепс. Я никогда не была в этом ресторане, но знаю, что это воплощение роскоши, изысканной кухни и безумно дорогих блюд. — Это слишком хорошее заведение.

Он заходит мне за спину и поправляет накидку на моих плечах.

— Нет, не слишком.

У меня нет возможности поспорить с ним, потому что он поворачивается к хостес, который стоит с меню в руках, готовый проводить нас к нашему столику. Мы следуем за ним, рука Уилла на моей спине — на моей обнажённой спине — и её шершавое тепло посылает приятные мурашки по спине. Хостес останавливается у двухместного столика, расположенного в тихом уголке ресторана, где отблески свечей танцуют на тёмной льняной скатерти и изящной хрустальной вазе с персиково-розовыми чайными розами.

Уилл выдвигает для меня стул и, когда я сажусь, придвигает его к столу.

Я наблюдаю, как он расстёгивает пиджак одной рукой, а затем опускается на стул напротив меня. Свет свечей ему к лицу. Это придаёт блеск его великолепным волосам, играет в его поразительных серо-зелёных глазах, согревает черты его лица и оставляет резкие тени, которые подчёркивают, как я теперь вижу, невероятно красивую костную структуру. Мой взгляд скользит по его лицу, по выступающему кадыку, по впадинке на шее, открывающейся в расстёгнутом воротнике рубашки. По его широким плечам и рукам, к кистям. Боже, даже руки у него красивые — элегантно длинные, но с грубыми костяшками, ногти коротко и аккуратно подстрижены.

Я скрещиваю ноги под столом, несмотря на нарастающую ноющую боль между бёдер. Я представляю, как эти руки скользят по моему телу, гладят мои бёдра, нежно раздвигают мои ноги, дразняще поднимаясь всё выше и выше...

Колени Уилла ударяются о мои, выводя меня из похотливого транса. Он зажмуривает глаза.

— Прости.

Я снова игриво толкаю его коленом.

— Не стоит. Заигрывание ногами под столом — это классический флирт.

Он смотрит мне в глаза, выражение его лица напряжённое.

— Я не помещаюсь за такими столиками.

— Не похоже, что этот столик предназначен для высоких и длинноногих парней. Не хочешь вместо этого посидеть в баре?

Уилл качает головой.

— Нет. Со мной всё будет в порядке.

Я беру меню и начинаю его просматривать. Я осторожно зажимаю его ботинок между своими пятками и нежно сжимаю его, надеясь, что это поможет ему расслабиться и развеять напряжение, которое поселилось между нами.

Когда я кошусь поверх меню, Уилл смотрит на меня так пристально, что я немного опускаю меню, встречаясь с ним взглядом. Едва заметная улыбка приподнимает уголок его рта, и я всё ещё щипаю себя от осознания, что так хорошо могу видеть его. Я упиваюсь его лицом. Я могла бы смотреть на него часами.

— Момент откровенности, обещанный на мизинчиках, — Уилл слегка наклоняется ко мне. — Я нервничаю.

У меня в животе порхают бабочки. Я тоже наклоняюсь.

— Я тоже.

Это правда. Я нервничаю. Я знаю, что это не настоящее свидание, что это всего лишь тренировка, но всё равно это кажется особенным, как будто сегодня ставки выше.

— Помни, — я снова сжимаю его ботинок между своих ног. — Мы будем ковылять и пошатываться вместе.

Он с трудом сглатывает.

— Да.

Через мгновение Уилл откидывается на спинку стула, и я делаю то же самое. Я наблюдаю, как он берёт графин с ледяной водой, стоящий на нашем столе, и тянусь за своим стаканом, желая быть полезной, поднести его ближе к Уиллу, чтобы наполнить. Но моя рука опрокидывает стакан, как раз когда Уилл начинает наливать. Стакан с грохотом ударяется о столовое серебро и откатывается в сторону. Вода из кувшина выплёскивается на мою тарелку и скатерть.

— Чёрт! — шиплю я. — Мне так жаль.

— Боже, прости, — говорит он одновременно с этим, бросаясь к моему стакану, который начинает катиться к краю стола. Когда Уилл тянется за ним, громкий стук его колена о ножку стола эхом разносится вокруг нас.

Уилл издаёт стон и опускается обратно на стул со стаканом и полупустым графином в руках.

Мои щёки горят