Скрытая Нота - Нелия Аларкон

— Она аферистка! — Мерна тычет в меня узловатым пальцем. — Она воровка!

— Не будьте такой грубой к милой девушке, мисс Мерна. Мы же обсуждали это. Как тебя зовут, дорогая?

— Э-э… друзья зовут меня Джей.

— Хочешь войти?

— Лгунья! — Мерна мотает головой, седые волосы бьются по костлявым плечам. — Она лгунья!

— Мерна, успокойтесь, — Эбигейл обнимает хрупкое тело старушки и обеспокоенно хмурится, глядя на меня: — Прости, Джей. Думаю, сейчас не лучшее время. Мне нужно её успокоить.

— Извините, что побеспокоила.

— Мошенница! Не пускай эту мошенницу в мой дом! — безумные глаза Мерны впиваются в меня, и страх пронзает мои вены. Она выглядит как оживший зомби.

— Мне так жаль, — говорит Эбигейл, удерживая её. — В следующий раз приходи вместе с Келли, надеюсь, она будет спокойнее.

Я бормочу извинения и пулей вылетаю из дома. Мгновение спустя дверь с грохотом захлопывается, и гневные крики Мерны сменяются жуткой тишиной.

Ну что ж… это было необычно.

У тети Келли деменция, и она её не помнит. Может, поэтому Келли так привязана к Шону? Родители мертвы, братьев и сестер нет. Единственная её семья — больное, выжившее из ума подобие тетки.

Я оглядываюсь на особняк. Что-то здесь не так, но я не могу понять, что именно.

К тому времени, как я возвращаюсь в больницу, солнце уже садится. В приемном покое, как всегда, суета, я машу нескольким медсестрам, которые замечают меня, проходя мимо.

Бэйли нигде не видно.

Слава богу.

Мне больше не нравится находиться рядом с ней. То, как она смотрит на меня с ожиданием, словно ждет приказа или чего-то еще… это просто пробирает до костей.

Вернувшись в свою палату, я задергиваю шторы, переодеваюсь из уличной одежды в больничный халат — он на удивление удобный — и сажусь за компьютер. Вся ситуация с Келли требует обдумывания, но у меня есть дела поважнее.

Например, Финн.

Я всё еще не разобралась, зачем Рен и его приятель отираются вокруг него. Стоит ли сказать Финну, что они могут быть опасны?

Рассеянно я тянусь к ящику со снеками и понимаю, что мои любимые конфеты закончились. Раздражение снова накрывает меня, и я пинаю ящик.

— Отвратительно. — Я пинаю его еще раз, для надежности, а затем вскакиваю со стула. Финн, может, и переложил все мои сладости, но знаете что? В больнице есть торговый автомат. Сегодня я выкуплю из него всё содержимое.

Я направляюсь к лифту, нажимаю кнопку и складываю руки на груди. Мое искаженное отражение мелькает на металлической поверхности. Глупый Финн. Моя стратегия заключалась в том, чтобы быть с ним милой, пока не получу желаемое, но во мне нет сил притворяться влюбленной идиоткой. В любом случае, на него это всё равно не действует.

Двери открываются с «динь!».

Я киваю медсестре и трем пациентам, которые отступают, чтобы дать мне место. Из динамиков льется мягкий джаз. Когда я тусовалась с онкобольными, мы все решили подписать петицию, чтобы сменить музыку на что-то менее скучное, но увы… никто из администрации не одобрил наш хип-хоп саундтрек.

Лифт останавливается. Медсестра и двое пациентов выходят. Заходят трое парней в безразмерных футболках и мешковатых штанах. В кабине становится тесновато, поэтому я вжимаюсь в угол, чтобы освободить место.

— Какой этаж? — спрашивает один из них.

— Не знаю, чувак. Мой «найти телефон» показал, что он здесь, в больнице.

Эти слова моментально привлекают мое внимание.

— То есть твой план — ходить по всем этажам?

— Черт, проще купить новый телефон, чем гоняться за этим.

— Я только что купил этот телефон, — говорит первый. — И если бы не тот азиат, он был бы у меня.

Тот азиат?

Я поднимаю взгляд и тут же впадаю в панику, узнав Эйса из банды «Grave City Crew».

Мои часы пищат.

Лифт снова останавливается. Пациент неуклюже выходит. Двери закрываются.

Теперь в лифте только я и банда «Grave City Crew». Мое дыхание становится поверхностным, и на стене, перед которой я стою, выступает туман. Эйс здесь, в больнице. Как? Зачем? Я уверена, что отключила геолокацию телефона, и устройство было включено лишь на короткое время, пока я вытягивала из него данные для Генри.

Черт. Генри.

Я оставила включенным Wi-Fi, чтобы Генри мог разблокировать защищенные папки. И хотя я точно отключила геолокацию, если владелец попытался найти устройство через функцию «найти телефон», оно могло подключиться к интернету больницы.

В животе разливается ужас.

Мне нужно убираться отсюда.

Лифт останавливается на другом этаже, и двери разъезжаются, приглашая меня в безопасность коридора, где я смогу затеряться в толпе врачей, медсестер и пациентов.

Всего пара шагов до свободы.

Я шагаю вперед, но я слишком медленная. Двери начинают закрываться. Я медлю.

Я нахожусь в самом конце лифта. Если я начну пробираться вперед своим черепашьим шагом, это только привлечет ко мне внимание. И тогда я не просто окажусь запертой с ними, они еще и поймут, что я здесь.

Я с ужасом наблюдаю, как лифт запирает меня с бандитами во второй раз. Часы продолжают мерно пищать.

«Уходи», — кричит каждый писк. «Уходи».

Пульс бешено колотится в горле. С другой стороны, у меня не самое запоминающееся лицо, и в этом бесформенном больничном халате я — жалкое зрелище. У них нет причин оборачиваться, а если и обернутся, их глаза просто скользнут мимо меня.

Всё в порядке. Всё хорошо.

На самом деле, безопаснее ехать, пока они не выйдут первыми. Я останусь здесь, невидимой, пока они не покинут кабину.

— Ты пробовал звонить на него? — бандиты переговариваются между собой.

— Думаешь, я идиот? Конечно, пробовал. Тот, кто украл чертову штуку, выключил её. — Владелец телефона сжимает кулаки и говорит низким голосом: — Когда я найду этого ублюдка, я сверну ему шею.

Его друзья смеются и подначивают его. У меня к горлу подкатывает ком. Ну вот и всё, о спокойствии можно забыть. Пульс колотится еще быстрее.

— Что это за писк? — спрашивает один из бандитов.

Я ахаю и хлопаю рукой по часам. Но слишком поздно. Трое крупных мужчин