Развод. (не) просто жить дальше - Алиса Верди

— Господи… — тихо говорю я. — Вот же подонок.

— А он у тебя изобретательный. Это ж еще сообразить надо туда заглянуть.

— Мда… Могла бы догадаться, что пароль "1234" — не лучшее решение при разводе.

Кирилл усмехается.

— Слушай, ну я, конечно, многое в жизни видел, но такую схему выдумать — это прямо какой-то извращенный мозг нужно иметь.

— Ой, хитрые схемы — это его конек. Это ты еще не знаешь, как он все свои деньги перед разводом спрятал, — фыркаю я. — Вот уж где хитрость и изобретательность!

Кирилл качает головой и садится рядом. Не касаясь, но близко. Слишком близко, чтобы снова чувствовать себя чужими.

— Прости, — тихо говорит он. — Что сразу не поверил. Что повелся.

Я поворачиваюсь. Смотрю в его глаза.

— Ничего. Я бы, наверное, тоже не поверила. Особенно после такого скрина.

— Да, но ты не я.

— И слава богу, — вздыхаю. — Одного такого барсука на квадратный метр вполне достаточно.

Он улыбается.

И я тоже.

С облегчением.

По-настоящему.

Потому что, кажется, мы только что не развалились, а наоборот — стали ближе.

Глава 53

Глава 53

@queen_code

Некоторые мамы так любят своих взрослых мальчиков, что идут за них даже на суд.

Вопрос только — кого они там защищают.

#мой_сыночек_не_виноват #ей_не_квартира_нужна #queen_code

* * *

Мы с Кириллом сидим в коридоре. Запах дешевого кофе и старых папок, звук хлопающей двери где-то вдалеке, пыльный фикус в углу.

Мы в суде.

Я стискиваю руки на коленях.

— Ты нервничаешь, — тихо произносит он.

— Ну так… — криво усмехаюсь я.

— Не переживай, — говорит он, наклоняясь ко мне, — они все подпишут. Я не позволю соскочить и все проконтролирую.

— А может, ну их?.. — тихо говорю я. — Не хочу я уже этой квартиры. Не нужны мне их подачки. Пусть подавятся. А я себе сама куплю.

Кирилл мгновенно разворачивается ко мне. Взгляд строгий.

— Это не подачки, Настя. Это расплата.

Я молчу.

— Он унижал тебя годами. Изменял. Давил. Манипулировал. Спрятал от тебя деньги, спрятал бизнес, оформил все на мамочку. А теперь ты еще и без жилья должна остаться? За то, что вытерпела это все?

Он наклоняется ближе.

— Ты прожила с ним двадцать лет. Стирала ему носки, варила борщи, терпела всю эту семейку. Ты жила не ради себя, а ради них. А он теперь решил, что ты не стоишь даже пары стен и крыши над головой?

Я опускаю глаза. А Кирилл не сбавляет напора:

— Это не про квартиру, пойми — я не сомневаюсь, что ты себе сама можешь купить. Это про справедливость. Если ты сейчас откажешься — он решит, что все сделал правильно. Что можно так: растоптать, выкинуть и жить дальше, как ни в чем не бывало.

Он замирает. Голос глухой:

— Не давай ему выйти сухим из воды. Не давай ему почувствовать себя победителем. После всего, что он сделал. За двадцать лет жизни, что ты посвятила ему, он должен тебе гораздо больше, чем одна долбаная квартира.

Я вздыхаю. Понимаю, что он прав. Ни к чему сейчас проявлять гордость.

Игорь не поймет, а только порадуется, что обвел дурочку Настю вокруг пальца. А радовать Игоря и его маму — это последнее, что мне сейчас хочется.

Особенно после его недавней выходки с поддельной перепиской, от которой я до сих пор отойти не могу.

Нет, Кирилл прав. Это нельзя так оставлять. Конечно нет.

Я молча киваю. В горле ком.

Открывается дверь в конце коридора, и внутрь вваливается Нина Андреевна, за ней — Игорь.

С порога она начинает громко и с выражением причитать.

— Ох, батюшки святы! Это что ж за позорище? Невестушка любимая, да вздумала обобрать как липку! К ней все как к родной! В семью приняли, всему обучили, человека из нее сделали, а она такой вот змеюкой оказалась неблагодарной! Тьфу! Позор на всю семью!

— Мам, давай только без сцен, — раздраженно бросает Игорь.

— Сцену она устроила, когда решила отсудить у тебя квартиру! — выплевывает Нина Андреевна. — Я вообще не понимаю, как ты мог на это согласиться! Квартира оформлена на меня! Это моя собственность! Это все — плевок в лицо матери!

— Мама, ты же знаешь, что это мои деньги и я сам ее покупал! Ты тут ни при чем, — шипит Игорь.

— Ничего я не знаю! Зачем ты эту проходимку оправдываешь? Она тебя бросила после двадцати лет брака! На развод подала сама! А ведь ты хотел как лучше — помириться, семью сохранить! У вас же ребенок! Так она о дочери вообще забыла! Ушла и с концами! Не мать, а кукушка!

— Мама, перестань… — закатывает глаза Игорь, но без особого энтузиазма.

— А почему я должна перестать?! Я что, ради этого сына рожала, чтобы он потом с бабами делил последнее?! Это что, у нас — социализм? У нее что — нет рук-ног, чтобы самой заработать?!

— Мы же договорились — она получит квартиру, и все, — хмуро говорит Игорь.

— Кто договорился?! Ты договорился?! А я? Квартира — на мне! Я вообще ничего подписывать не собираюсь!

Она прикладывает руку к груди, изображая приступ:

— Ой, сердечко мое, сердечко! Ой, я ж так волнуюсь, сейчас прямо тут лягу! Не переживу такого позора!

— Тогда ложитесь, — спокойно говорит Кирилл, вставая. — Я вызову скорую. И нотариуса. Прямо в приемный покой — пусть подписывает на каталке.

Нина Андреевна чуть не падает от возмущения. А потом резко поворачивает голову.

— Ты кто такой вообще?! Ты что тут распоясался?!

— Я тот, кто следит за тем, чтобы все было по-честному, — отвечает он. — И если вы думаете, что можно вот так просто выкрутиться — подумайте еще раз.

— А вы нам угрожаете?! — возмущается она. — Игорь, ты слышишь?! Он тебе угрожает! Это что вообще такое! Где закон?! Где уважение к матери?!

Цирк какой-то. Только билетов не хватает.

Между тем, Нина Андреевна продолжает свой спектакль и заливается жалобным визгом:

— Это просто безобразие! Грабеж средь бела дня! Мы ей всю жизнь, а она нас — под монастырь!

Игорь хмурится, смотрит на меня с кривой усмешкой:

— Я