Развод. (не) просто жить дальше - Алиса Верди

О! Снова его манипуляции пошли. Хочет сделать меня виноватой за то, что я посмела взять то, что положено. Мило.

Я поднимаюсь. Медленно. Но внутри у меня все кипит.

Похоже, пора мне сказать свое слово.

И на это раз я им все выскажу, пусть не сомневаются!

Глава 54

Глава 54

@queen_code

Он потерял жену, ребенка и репутацию.

Но мама переживает за квадратные метры.

Женщины, отпустите своих мальчиков — пусть хоть раз проиграют сами.

#мама_контролирует #новости_итого #queen_code

* * *

Я делаю шаг вперед.

— Ты хочешь, чтобы я вспомнила, что ты мне говорил? Хорошо. Я помню. Ты сказал: "Если не вынесешь сор в суд — получишь квартиру". Знаешь, как это называется? Шантаж. Условие за молчание.

Он дергается, но я не даю ему вставить ни слова.

— Мы с тобой договаривались. Ты пообещал, помнишь?

Он хмурится.

— Ты ничего не докажешь.

Я достаю из папки бумагу и кладу на стол:

— А это что? Расписка. Подпись твоя. Бумага с твоими словами. Или ты хочешь в суде объяснить, что шантажировал бывшую жену жильем?

Нина Андреевна шумно втягивает воздух. Она уже забыла про свой сердечный приступ, и сейчас холодно прищуривается.

— Ну надо же... какая у нас хитрая оказалась. Всю жизнь молчала, а теперь — пожалуйста, и документы, и свидетели, и кавалер в придачу!

Я смотрю прямо на нее. Ровно, спокойно. Без дрожи в голосе:

— Да, молчала. Ради семьи. А теперь поняла, что зря, — перевожу взгляд на Игоря. — Ты оставил меня ни с чем. Утаил бизнес. Деньги. Обманул. Ты вычеркнул меня из своей жизни, но решил, что можешь вычеркнуть и из жизни нашей дочери. А теперь прикинулся обиженным, что я решила отстоять свое?

Поворачиваюсь к Нине Андреевне:

— А вы? Вы же всегда знали, что я для вас — никто. Служанка. Инкубатор. Нянька. Я стирала ваши салфетки и терпела, как вы травили меня в моем же доме. И все время молчала.

Нина Андреевна вскрикивает:

— Ах ты ж...

— Молчать! — режу голосом. — Теперь уж я буду говорить, а вы слушать. Вы прожили двадцать лет рядом со мной, но не удосужились узнать, кто я. Теперь — узнаете.

Пауза. Тишина такая, что слышно, как скрипит стул под Игорем.

— Ой, прям обижали ее! Вы поглядите! Жила как у христа за пазухой, ни в чем не нуждалась, а еще и выкобенивается теперь! — фыркает Нина Андреевна. — С чего мы тебе должны-то хоть что-то?

Я складываю руки на груди.

— Не мне лично. А по совести. За все те годы, что я тянула эту семью на себе. Не потому что мне так нравилось. А потому что я считала это правильным — заботиться о своих. О муже, о ребенке, о свекрови, которой я варила варенье, бегала за лекарствами, организовывала посиделки, дачу, заготовки, копалась в вашем огороде, когда сама падала с ног. Потому что вы были моя семья. Потому что я не хотела обижать. Ни вас, ни Игоря.

Делаю паузу, обвожу их обоих взглядом и продолжаю.

— Я мчалась с работы, чтобы успеть сварить обед из трех блюд — потому что "дома должно быть вкусно". Я убиралась по выходным, пока ты, Игорь, лежал на диване и "восстанавливался после тяжелой недели в офисе". Но я ведь на работе не уставала, разумеется. У меня выходных не было.

Я понижаю голос и мой тон становится жестче.

— А вы в это время просто сели на шею и поехали. Привыкли, что так и должно быть. Что я не прошу, не жалуюсь, не возмущаюсь. Знаете почему? Потому что я думала — это и есть любовь. Что семья — это когда стараешься до последнего. Только вот… старалась все это время почему-то только я.

Смотрю свекрови прямо в глаза.

— Так что нет, Нина Андреевна. Это не "подачка". Это — компенсация. И то, мизерная.

Перевожу взгляд на Игоря.

— Я вам больше ничего не должна. Зато вы мне — многое.

На какое-то мгновение воцаряется тишина. Переваривают.

— Нет, ну это просто уже ни в какие ворота! — всплескивает руками Нина Андреевна. — Видишь, Игорь, какую змею мы с тобой на груди пригрели?

Видимо, спектакль ей еще не надоел и она настроена биться до последнего. Какая все-таки упорная женщина.

— Знаете, — вдруг раздается тихий голос, — вы оба… отвратительны.

Мы оборачиваемся. В углу, почти за стендом с юридическими памятками, стоит Ксюша. Руки скрещены на груди. Лицо — бледное. Но глаза сверкают.

— Дочка… — Игорь делает шаг к ней. — Ты чего здесь?.. Это все не твое дело…

— Мое, — перебивает она. — Я все слышала. Каждое слово. И, честно? Мне стыдно. Стыдно, что у меня такой отец. Стыдно, что у меня такая бабушка. Вы не люди. Вы какие-то… холодные чудовища.

Нина Андреевна открывает рот, но Ксюша не дает ей вставить ни слова:

— Мама не просила у вас ничего. Она никогда ни на чем не настаивала. Папа сначала все спрятал, что уже само по себе низко, а потом сам же и поставил условия, на которые мама согласилась. И честно выполнила! А вы?.. Вы сейчас как воры при дележке! Одна цирк устраивает, а второй в этом участвует.

Она бросает на меня взгляд:

— Мама, я хочу переехать к тебе. Если ты, конечно, не против. Я знаю, что тоже была не права и сделала тебе больно, но я себя уже сама за этого наказала и все переосмыслила, поверь! Не хочу я больше жить с этим предателем!

Я едва сдерживаю слезы. Только киваю.

В этот момент Игорь делает движение, будто хочет вставить слово, но Кирилл шагает вперед, вставая рядом со мной.

Говорит жестко.

— Ты ей действительно многим обязан. Даже если не понимаешь этого. А я понимаю — что с такими, как ты, по-другому нельзя. Так что либо сейчас все подписываешь — как договаривались. Либо я включаю все свои ресурсы. И поверь, они у меня есть. Не хочешь — давай проверим.

Игорь бросает на него злобный взгляд, в котором на мгновение мелькает страх, и цедит сквозь зубы:

— Ты мне угрожаешь?

Кирилл отвечает спокойно:

— Я тебя предупреждаю.

Плечи