Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

— Илена, — выпрямился и снисходительно кивнул мне в знак приветствия. — Рад видеть, что вы, наконец-то, нашли время привести себя в порядок. Надеюсь, вечерние раздумья помогли вам осознать всю серьезность...

Он не успел договорить.

Мальчишкам надоело смирно стоять и ждать, пока лорд наговорится. Кто-то из самых нетерпеливых швырнул свой снаряд. Снежок пролетел выше цели и с глухим ударом врезался в самый край крыши, прямо над головой де Вера.

Этого толчка оказалось достаточно. Огромный пласт подтаявшего, тяжелого снега, накопившийся на крутом скате за все дни бурана, дрогнул, будто недовольный, что его потревожили. Слегка осел. Словно устраивался поудобнее. Я не сразу осознала, что происходит. А когда поняла, было уже поздно. Только открыла рот предупредить об опасности аристократа, а тяжелый пласт рыхлого снега уже сорвался вниз…

Раздался сочный, мокрый звук — ХЛЮП.

В следующую секунду на месте холеного лорда уже возвышался бесформенный, кособокий сугроб. Я могла бы поклясться, что так не бывает. Но это случилось прямо у меня на глазах: де Вер выронил от неожиданности свиток из пальцев, а шелковая лента, не иначе как по закону подлости или под воздействием магии, соскользнула с туго свитого пергаментного рулончика. И тот, шустро развернувшись, словно живой, мгновенно превратился в длинную грязную тряпку, жадно впитывающую талую воду. Эдакая ковровая дорожка, ведущая в снег.

Я обалдело захлопала глазами. Что это было? Божья кара? Или это Къельберг таким образом высказал лорду, всюду сующему нос, свое «фи»? Мы с Крэем ошарашенно переглянулись. А в следующий миг я вдруг осознала одну маленькую, но очень любопытную деталь. На подворье крепости в шоке застыли все: и взрослые, до этого момента занимавшиеся своими поденными делами, и дети, весело игравшие до происшествия в снегу. Но никто не бросился помогать столичному аристократу. Только стояли и смотрели…

На самом деле с момента схода снега с крыши прошло, наверное, несколько секунд. Но мне они показались вечностью. Сугроб не шевелился. Я даже успела подумать, что снег зашиб Армана насмерть. Но нет. Нам так повезти точно не могло. И в самом деле. Вскоре рыхлый снег на верхушке кучи зашевелился, слегка просел. Из-под снежного завала сначала показалась рука в дорогой перчатке, судорожно загребающая воздух, а затем — голова Армана. И я облегченно перевела дух, осознав, что, если бы Армана сейчас убило сосулькой, оправдаться оказалось бы сложно.

Шляпа выбирающегося из сугроба аристократа оказалась смята в лепешку и сползла ему на один глаз, за воротник горностаевого плаща явно завалилось не меньше килограмма ледяной крошки, а по лицу стекали грязные ручьи, смешиваясь с чем-то, подозрительно похожим на пудру. В целом де Вер выглядел как мокрая курица, которую по ошибке нарядили в бархат.

— А-а... гхм... — Арман попытался что-то сказать, но двор взорвался хохотом. Смеялись дети, смеялись дозорные на стенах, ставшие свидетелями этого происшествия. Даже Крэй издал серию звуков, подозрительно напоминающих кряхтящее хрюканье старого борова.

Я прикрыла рот ладонью, сдержаться было невозможно.

— О боги, лорд де Вер! — выдавила сквозь смех. — Кажется, закон гравитации в Кьельберге работает куда быстрее и точнее, чем закон Королевского суда. Вам определенно нужно в лазарет... или хотя бы в прачечную. Как удачно, что мы как раз туда собирались!

Арман пронзил меня настолько убийственным взглядом, что, если бы он был материальным, от меня не осталось бы даже праха. Дрожа от ярости и холода, он попытался подняться, но поскользнулся на собственном мокром пергаменте и раскисшей снежной кашице. И снова шлепнулся в жижу, издав нечленораздельный вопль. Грянул новый взрыв хохота.

— Крэй, — я вытерла слезы, выступившие от смеха. — Кажется, инспекция ресурсов началась крайне успешно. Пойдем скорее, пока небесная канцелярия не решила выдать нам еще одну порцию справедливости. Только распорядись, пожалуйста, чтобы лорда поставили на ноги и помогли ему дойти до его комнаты.

Не став дожидаться, пока де Вера выудят из снежной западни, мы с Крэем зашагали в сторону прачечных. Нелепое происшествие подняло мне настроение до небес. И вместе с тем по спине нет-нет, да и пробегала дрожь опасения. Мне хватало здравого смысла понять, что Арман просто так случившееся не оставит. Следовательно, нужно было готовиться к репрессиям заранее и думать, как обезопасить себя и людей от козней столичного франта. Скорей бы Райкер вернулся домой!.. Обида на начальника крепости и недоверие к нему все еще тяжело ворочались на самом донышке души. Но я не была дурой и осознавала, что по-настоящему на де Вера может повлиять лишь он.

Прачечная Кьельберга располагалась в низком каменном пристрое у западной стены. Снаружи она выглядела неприметно: узкие окна под самым потолком, крыша, чуть покосившаяся от сырости, у двери должна была лежать куча дров для топки по словам Крэя, но сейчас там сиротливо валялось лишь несколько щепок. Ближе к колодцу тянулся желоб, по которому стекала мутная вода после стирки. Если не знать, что тут находится, пройдешь мимо и не взглянешь.

Я толкнула дверь. Внутри было тесно и влажно. Каменные стены покрывал белесый налет соли, а пол блестел от лужиц, в которых отражались блики из узких окон. Вдоль стены стояли большие чаны, где обычно кипела и бурлила вода, выплевывая в воздух тучи пара. Рядом — корыта для полоскания. Воздух был насыщен влагой и запахом мыла. У потолка тянулись веревки, на которых сушились простыни, а на широких досках женщины отжимали и складывали белье.

Работали здесь несколько женщин — крепкие, с закатанными рукавами, руки у них всегда были красные от бесконечной стирки. Они двигались быстро и слаженно: одна подбрасывала дрова в печь, другая полоскала простыни, третья развешивала их на веревках. Им помогали подростки — таскали воду из колодца и переносили корзины с мокрым бельем.

Но сейчас прачечная выглядела иначе. Воздух был не горячим, а просто сырым и промозглым. Дрова приходилось экономить, и печь топили слабей. Вода в чанах, судя по отсутствию пара, едва доходила до теплой. На веревках висели тяжелые, сероватые, недосушенные простыни, а в углу горой копилось нестираное белье — работа шла в разы медленнее, чем прежде.

— Почему не топите? — я остановилась, глядя на едва тлеющие угли в печи. — Где дрова? Гэррик обещал подвезти сосну еще утром.

Старшая прачка, женщина с усталым лицом, представившаяся Греттой, чьи волосы были повязаны выцветшим