Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

Но тишина в библиотеке теперь не казалась мне уютной. Она стала колючей, как шерстяной платок на воспаленной коже. О вдумчивом поиске теперь не могло быть и речи. Я замерла с книгой в руках, прислушиваясь к каждому шороху. И услышала…

Дверь скрипнула снова, впуская в комнату полоску света и едва заметный запах дорогого парфюма. Солдат, к моему ужасу, даже не взглянув на вошедшего, просто молча выскользнул в коридор, словно тень, и прикрыл за собой дверь. Ловушка захлопнулась с негромким, но очень отчетливым щелчком.

Я вздрогнула и прижала к груди тяжелый том в кожаном переплете, словно щит. Арман стоял у окна, и свет заходящего солнца делал его лицо похожим на застывшую маску из воска.

— Вы очень предсказуемы, — он медленно двинулся ко мне, обходя стол, и его пальцы небрежно скользнули по полке, смахивая серый налет. — Догадались, наконец, и решили изучить границы своих владений, Илена? Или надеетесь, что в этих пыльных свитках спрятано спасение от гнева д’Артуа? Бросьте. Маркиз привык все делать по закону. А бумага — очень ненадежный щит. Она рвется гораздо легче, чем обещания северных дикарей. И никакие старые указы не залатают дыры в вашем плане побега.

Я непроизвольно сглотнула. От слов де Вера веяло безнадежностью. Светлые глаза давили и лишали воли. Но сдаваться так быстро и легко я не планировала:

— Вы ведь просветите меня, не так ли? Раз уж так удачно «освободили» Крэя.

— Ваш ветеран — хороший солдат, но он слишком верит в приказы, — Арман хмыкнул и медленно двинулся в мою сторону. От него ощутимо несло вином. — А вы слишком верите в Грейвса. Вы ведь даже не представляете, на чем сидите, дорогая моя. Ваша шахта в предгорьях... Маркиз д’Артуа не из тех, кто гоняется за беглыми девчонками ради забавы. Как инспектор, я видел много описей, но эта... Ваша шахта — это не уголь и не медь. И не просто дыра в земле. Это единственное место, где добывают «слезы дракона». Редчайший кристалл для магических артефактов столицы. Пока вы живы и не замужем, шахта принадлежит вам. Как только вы станете женой маркиза, она перейдет в его полное распоряжение.

Он остановился так близко, что я почувствовала аромат его сандалового парфюма. Здесь, среди пыли, он казался чужим и удушливым.

— Вы — не женщина для них, Илена. Вы — ключ от сокровищницы. И Грейвс это знает не хуже маркиза. Думаете, он защищает вас из благородства? Грейвсу нужны эти камни, чтобы удержать свою крепость. Как только маркиз предложит ему цену повыше — например, полное прощение за старые грехи или снабжение на десять лет вперед — Райкер сам упакует вас в дорожный сундук. Воины умеют считать выгоду куда лучше, чем читать стихи.

— Вы лжете, — мой голос дрогнул, и Арман тут же это заметил. Его губы растянулись в тонкой, неприятной улыбке.

— Неужели? Спросите своего лорда-протектора, если он вернется. Спросите, почему он так поспешно надел вам на палец свой перстень. Это не символ любви, Илена. Это метка собственности на очень дорогой товар. Но у вас есть шанс. Маркиз — человек злопамятный, но практичный. Если вы придете ко мне сегодня вечером, мы найдем способ убедить его, что вы были... не в себе. В конце концов, в тихом поместье на юге дышится куда легче, чем в подвалах Вельдентара. — Де Вер не сводил с меня глаз. Арман наклонился чуть ближе, и я ощутила его дыхание — холодное и пахнущее винными парами. — Подумайте, пешка. Короли всегда жертвуют такими, как вы, чтобы выиграть партию. Не ждите, пока вас просто сбросят с доски.

Слова прогремели в тишине помещения как приговор. Мне, моим надеждам и мечтам. Де Вер развернулся и вышел, оставив меня одну в тишине библиотеки. И пылинки, кружащиеся в луче света, теперь казались мне не золотом, а пеплом от моих надежд на то, что в этом мире кто-то может дорожить мною, а не правом владеть шахтой со «слезами дракона».

Полностью опустошенная, оставшись в одиночестве, я медленно опустилась на стул, все еще прижимая к себе тяжелый атлас. Тишина теперь казалась мне не дружелюбной и уютной, а выжидающей, словно притаившийся хищник. Руки заметно подрагивали. И от этого казалось, что страницы книги мелко вибрировали, вторя моему сердцебиению.

«Пешка», — повторила я про себя. Слово было коротким и резким, как удар хлыста.

Райкер оказался прав. Арман де Вер был змеей, теперь это я знала точно. Но даже змеи иногда кусают правдой, если она ядовитее лжи. Я закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти лицо Райкера. Его золото во взгляде, жар его рук, тот отчаянный, неистовый и сокрушительный поцелуй на рассвете. Был ли это порыв страсти или... действительно маркировка ценного груза? Жест, призванный усыпить мою бдительность?

В моем прежнем мире мужчины дарили кольца в знак любви. Но в этом мире, где магия тесно соседствует с кровью и политикой, перстень лорда-протектора — это прежде всего печать. А печать ставят на то, что принадлежит тебе. На мешки с зерном, на указы о казни... на ключи от сокровищницы. Так что же я для Райкера?

«Он ничего тебе не обещал, Елена», — трезво напомнил мне внутренний голос. — «Ни любви, ни верности, ни общего будущего. Он пообещал сжечь мир, если тебя не найдет. Но разве хозяин не скажет то же самое о пропавшем сундуке с золотом, который призван помочь ему выиграть войну?»

Кьельбергу нужны мечи. Нужна еда, нужны дрова, нужны люди. А Райкер — не романтичный герой из книжки, он командир обреченной крепости на краю мира. Если на одной чаше весов окажутся жизни десятков его солдат, а на другой — строптивая девчонка с правом владения шахтой... Выбор для такого человека очевиден. И этот выбор будет сделан не сердцем, а холодным расчетом полководца.

Стало трудно дышать. Будто в помещении разом закончился воздух. Я вскочила со стула, чувствуя, как пыль забивает легкие. Апатия и отчаяние сменились лихорадочной жаждой деятельности. Мне нужны были факты. И я принялась лихорадочно перерывать полки, без разбору хватая свитки и папки с налоговыми описями. Книги в тяжелых переплетах падали на пол с глухим стуком, похожим на удары молота. В них не было необходимой мне информации.

Наконец, когда за окном уже начало темнеть и на стенах библиотеки с тихим звуком один за другим стали зажигаться магические светильники,