Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

Люди вокруг жили простыми радостями: горячей похлебкой, сухой постелью, чистым оружием и теплым ночлегом. Они не знали ни о каратах, ни о «Слезах дракона». И это спокойствие обычных солдат, честно выполняющих свой долг, стало для меня лучшим лекарством от яда Армана. Я сумела взять себя в руки. Хотя на душе по-прежнему было гадко.

Лазарет встретил меня теплой тишиной. Пахло полынью, топленым жиром и кипящим травяным взваром. Масляные лампы на стенах давали мягкий, желтоватый свет. Марта при свете масляной лампы перестилала постель в дальнем углу, а Тильда у очага методично помешивала в котле какую-то темную субстанцию. Как же здорово, когда у меня, как у врача, нет работы!..

— Леди Илена, наконец-то! — Тильда обернулась на звук закрывшейся двери, вытирая руки о передник. — К нам Гэррик заходил, спрашивал, не нужно ли дров принести. И повар Бруно прислал мальчишку, клялся, что на кухне теперь «как в храме чисто».

Крэй, не сказав ни слова, занял свое место на табурете у входа. А я прошла к своему столу в углу зала. Бросила на него тяжелую книгу, принесенную из библиотеки, и первым делом тщательно вымыла руки в тазу с теплой водой. Вода и кусок грубого серого мыла помогли лучше любых слов. Я терла руки долго, сосредоточенно, смывая въевшуюся пыль библиотеки и липкое ощущение безнадежности. Вместе с серой пеной я словно смывала с себя последние крохи паники. «Если я — ресурс, — думала я, глядя на покрасневшие пальцы, — то я должна распоряжаться этим ресурсом сама. И раз уж меня назначили хозяйкой этой крепости, я ею буду. По крайней мере, сегодня».

Постепенно Елена во мне брала верх над испуганной Иленой. Мысли очистились, кристаллизовались, превращаясь в четкий план действий. Врач не может оперировать, когда его руки дрожат. Командир не может держать оборону, если в его тылу бардак.

Я вытерла руки чистой ветошью и обернулась.

— Крэй, — голос прозвучал на удивление твердо, по-хозяйски. Ветеран тут же поднял на меня взгляд. — Мы идем на кухню. Пора проверить, насколько твердо Бруно держит слово. А после — заглянем в прачечные. Если Тильда жалуется на нехватку чистого белья, значит, кто-то перекрыл прачкам доступ к дровам. И я очень сомневаюсь, что это сделал мороз, а не наш столичный гость под предлогом своей «инспекции».

Ветеран только кивнул, и мне показалось, что в глубине его выцветших глаз на мгновение мелькнуло что-то, похожее на искру одобрения. Он поднялся, тяжелым жестом поправил перевязь и открыл предо мной дверь.

Я снова набросила на плечи плащ, и мы вышли в холодные сумерки двора, уже больше похожие на ночь. С приходом темноты похолодало еще сильнее, но я больше не сжималась от ветра. Каждое мое движение теперь было напитано рациональной злостью, которая помогает выжить там, где чувства только мешают. Арман де Вер и его хозяева рассчитывают на мою покорность? Ну-ну... пусть помечтают. Они видят во мне ключ к богатству и власти, но забывают, что ключом можно не только открыть дверь, но и выколоть глаз. В любом случае пока их грандиозные планы подождут — сейчас у меня на повестке дня чистота котлов и наличие сухих простыней. И горе тому, кто встанет на моем пути к идеальному порядку в лазарете.

Кухня встретила нас деловой суетой и густым, сытным ароматом томленого мяса, чеснока и свежевыпеченного хлеба. Повара в чистых передниках работали быстро и сосредоточенно: слышался мерный, ритмичный стук ножей о разделочные доски, шипение пара над огромными медными котлами и плеск воды. Бруно, трезвый и непривычно подтянутый, вытянулся в струнку, едва я переступила порог. Крэй замер в дверях, его присутствие за моей спиной было весомее любого указа.

Я прошла по помещению, не пропуская ни одного угла. Пол действительно был выскоблен до светлого камня, котлы сияли начищенной медью. Бруно заметно нервничал, когда я подошла к столам.

— Неплохо, Бруно, — я медленно обошла столы, замечая, что щели в камнях теперь забиты свежим раствором, и провела пальцем по краю стеллажа с крупами. Сухо. Чисто. — Но почему разделочный нож лежит рядом с хлебной корзиной? И проверьте углы у ледника, там все еще застойная сырость. Гэррику и его парням нужна сила, а не боли в желудке.

— Все исправим, леди Илена, сию минуту! — повар почти поклонился. Похоже, страх перед карцером и перстень Райкера работали лучше любых уговоров.

Из кухни я выходила, чувствуя странное удовлетворение. Мелкие придирки помогали вытеснить из головы караты и наследство. Но в лазарете все еще не хватало самого главного. Впереди была прачечная, и после нее меня ждал куда более серьезный разговор. Если Арман де Вер решил поиграть в «экономию ресурсов», он должен понять одну простую вещь: целительница Кьельберга не просит милостыни. Она берет то, что нужно для выживания крепости. И закон сейчас на моей стороне. По крайней мере, пока золото дракона греет мой палец.

Я направилась к выходу в сторону хозяйственных пристроек. Если я — ключ, то я сама буду решать, какие двери в этой крепости открывать, а какие — запереть наглухо. И начну с наведения порядка в доме, который они так опрометчиво доверили моей "заботе".

Глава 12

После тяжелого вчерашнего дня я не ожидала ничего хорошего. Но утро смогло меня удивить.

Когда я открыла глаза, по стенам моей комнаты плясали яркие, почти весенние солнечные зайчики. Еще сквозь сон я слышала неуместный, почти забытый звук: мерное, звонкое кап-кап-кап. Но на грани сна и реальности не придала этому значения. Спросонья показалось, что я в своей старой квартире, и за окном — обычный апрель. А сейчас, глядя, как солнечные блики подмигивают мне с потолка, неожиданно осознала: нет, я нахожусь в Кьельберге. Это просто непогода отступила.

Я откинула одеяло и босиком подошла к окну. Пол был ледяной. Но с той стороны окна по подоконнику, сверкая в лучах ослепительно яркого солнца, бежали ручейки. Небо, вчера еще низкое, серое и тяжелое, теперь сияло пронзительной, почти летней синевой. Мороз ослаб, оставив после себя удивительную, хрустальную свежесть и тающий снег. При виде этой картины на душе вдруг стало удивительно легко — так бывает, когда выздоравливаешь после затяжной болезни и впервые выходишь на улицу. Все тревоги вчерашнего дня не исчезли, нет, но они словно подтаяли вместе с этим снегом, стали менее острыми.

Вчерашний вечер