Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

закончился раньше, чем я планировала. После инспекции кухни сил на прачечную попросту не осталось. Психологический передоз от откровений де Вера накрыл меня такой свинцовой усталостью, что я с трудом добрела до своей комнаты. Даже ужинать не пошла: аппетита не было. А одна мысль об обеденном зале и де Вере во главе стола вообще вызывал тошноту.

Вместо ужина я накапала себе ударную дозу успокоительной настойки на основе местной сон-травы, залезла под одеяло и провалилась в тяжелый, беспробудный сон.

Отойдя от окна, я ощутила, что у меня совсем замерзли ступни. И что холод камня бодрит не хуже ледяного душа. Торопливо сунув ноги в комнатные тапочки, я направилась в туалетный закуток.

Умывание заняло считаные минуты: вода в кувшине за ночь остыла и была почти ледяной, но это было именно то, что нужно, чтобы окончательно вытряхнуть из головы остатки ночного дурмана. Я быстро привела в порядок волосы, заплетя их в тугую косу, и выбрала платье из темно-серой шерсти: простое, не стесняющее движений, но достаточно теплое для прогулки по двору. Поверх накинула полюбившуюся меховую безрукавку, затянула пояс и, бросив мимолетный взгляд на тяжелый перстень на пальце, решительно направилась к двери.

Я распахнула ее как раз в тот момент, когда Крэй заносил руку, чтобы постучать. Ветеран опешил, уставившись на меня и ошеломленно замерев с поднятой рукой, его кулак завис в воздухе. И окинул меня цепким и подозрительным взглядом, явно не ожидая увидеть меня не просто проснувшейся, но и полностью готовой к выходу.

— Леди Илена? — он удивленно вскинул седые брови. — Чего это вы так рано? Стряслось что?

— Ничего не стряслось, Крэй, — я улыбнулась ему, чувствуя, как утренняя бодрость наполняет меня уверенностью. — Просто утро слишком хорошее, жаль тратить его на валяние в постели. Пойду-ка я перед завтраком, все-таки загляну в прачечную. Дела не ждут.

Ветеран коротко, одобрительно хмыкнул и, не сказав больше ни слова, отступил, освобождая мне дорогу.

Спустя очень непродолжительное время я вышла во двор и зажмурилась. Вокруг было… ослепительно. Снег, который еще вчера враждебным саваном укрывал все, до чего не дотянулась хозяйственная рука человека, сегодня искрился миллионами бриллиантов. Мороз отступил, сменившись мягкой, влажной свежестью. С крыш начали падать первые робкие капли — Кьельберг радовался до слез лучам яркого северного солнца.

На расчищенных от снега камнях подворья уже начали собираться первые лужи. К одной такой лужице неподалеку от входа в основное здание подошел дворовый пес. Настороженно заглянул. Потом осторожно лизнул. И… начал жадно лакать.

Настроение, вопреки всем логическим доводам, поползло вверх. Сложно чувствовать себя «обреченным ресурсом», когда тебе в лицо светит солнце, а воздух пахнет весной.

— Сегодня мы все-таки дойдем до прачечных, Крэй, — улыбнулась я, поправляя меховую безрукавку. — Но сначала... я просто хочу постоять минуту на солнце.

Центральный двор Кьельберга сегодня напоминал не плац, а игровую площадку. Местная ребятня — дети солдат, кузнецов и тех немногих беженцев, что нашли приют за стенами — устроила настоящую войну. Снег, который солдаты сгребали к стенам и в углы, расчищая проходы, превратился в настоящие белые горы. Именно эти исполинские кучи, плотно слежавшиеся за дни бурана, ребятня превратила в неприступную цитадель.

— Получай, захватчик! — пронзительно закричал конопатый малец в огромной отцовской шапке, лихо запустив снежок с вершины одного из таких «сугробов-гигантов».

Снаряд с сочным чмоканьем разбился о чью-то спину, вызвав взрыв хохота остальных. А «убитый», не удержавшись на скользком склоне снежной горы, под смех и улюлюканье своих товарищей скатился на брусчатку.

Стоящий рядом со мной Крэй хмыкнул и покачал головой:

— Эх, молодежь, — прохрипел он. — С тыла надо заходить, с тыла... Лепится хорошо, — виновато добавил он, поймав на себе мой взгляд. — В мое время мы такие стены строили, что конник не прошибет.

Еще один снаряд врезался в чью-то спину. Завязалась общая свалка. Я стояла, прислонившись к теплой от солнца каменной стене, наблюдала за возней детворы и чувствовала, как внутри, наконец-то, расслабляется тугой узел. Эта детская возня была такой естественной, такой... человеческой.

Крэй подпирал стену рядом со мной. Его суровое лицо чуть смягчилось, когда один из снежков пролетел в паре дюймов от его плеча и брызнул во все стороны снежной кашицей, взорвавшись при встрече со стеной. Досталось даже мне. И я… рассмеялась. На мгновение показалось, что нет никакой нежити, нет интриг маркиза и нет никакой войны. Есть только солнце, мокрый снег и детский смех. Но в моем мире не зря говорят: «Помяни черта — он и появится». Зря я вспомнила про посланника маркиза.

Идиллию нарушило появление Армана де Вера. С его появлением даже солнечное утро как-то потускнело. Он вышел из офицерской башни, как всегда, безупречный, даже щегольской. Но совершенно нелепый в обстановке приграничной крепости. На фоне серого древнего камня несуразно смотрелись и длинный плащ из тонкого сукна, отороченный густым мехом какого-то зверька, похожего на земного горностая, и высокие сапоги из мягкой кожи, которые явно не были предназначены для ходьбы по талому снегу. Я была уверена, что если напрягусь и покопаюсь в памяти Илены, то вспомню, чей мех украшал одежду столичного аристократа. Но мне было лень. И больше интересовал свиток Армана, перевязанный шелковой лентой, который он держал в левой руке. Видимо, очередной «отчет», который он мечтал отправить в столицу.

Де Вер не заметил меня и Крэя, и шел, брезгливо обходя лужи и морщась от детского крика. Точь-в-точь кошка, которая боится замочить лапки. Он явно направлялся в сторону Восточной башни, где располагалась канцелярия, библиотека, в которой я рылась вчера, и запертый сейчас кабинет Райкера. И путь Армана пролегал аккурат под скатом крыши склада — одного из немногих зданий, располагавшихся в тени крепостной стены, где снежные шапки еще не тронуло разгулявшееся солнце, и они тяжело нависали над карнизами.

— Эй, вы, мелюзга! — гаркнул он, когда один из мальчишек едва не задел его плащ, пробегая мимо. — А ну, брысь отсюда! Развели грязь под ногами. Знаете, сколько стоит это сукно? А вы мне весь подол забрызгали!

Его слова звучали так комично, что я непроизвольно зажала себе рот, чтобы не засмеяться на весь Къельберг. Де Вер выражался, будто какая-то капризная столичная модница!..

Дети притихли. Конопатый предводитель в не по размеру большой шапке замер со снежком в руке, глядя на напыщенного лорда с нескрываемым недоумением.

Арман же, довольный произведенным эффектом, остановился прямо под