Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

Хорн одобрительно хмыкнул, вгрызаясь в хлебную корку. Де Вер чуть сузил глаза.

— Ваше рвение похвально, — мягко отозвался он. — Главное, чтобы вы не забывали: порядок в крепости — это не только чистые котлы, но и следование букве закона. А закон, как вы знаете, штука неповоротливая, но очень тяжелая. Она всегда настигает тех, кто пытается от нее убежать.

Он улыбнулся — одними губами. И в этой улыбке я отчетливо прочитала: «Я уже написал. Помощь в пути».

Эта мелкая стычка испортила мне и настроение, и аппетит. Ела я машинально, не чувствуя вкуса, будто жевала картон. А после обеда чувствовала себя так, будто вместо пережеванной пищи проглотила кусок льда. Слова Армана про «букву закона» застряли в голове, как заноза: вроде мелочь, а вытащить не получается. Гордость — вещь дорогая, но золота не приносит. А значит, дело не в эмоциях. Скорее всего, у маркиза есть конкретный расчет: мое наследство или что-то с ним связанное, какая-то причина, о которой я пока могу только гадать. И чем больше я думала об этом, тем яснее становилось: он ищет меня не из прихоти, а потому что я для него часть какой-то большой схемы.

Значит, дело в наследстве. В той самой шахте в предгорьях, о которой в памяти Илены зияла огромная дыра. Я пыталась вспомнить хоть что-то, но мысли были похожи на мутную воду в заброшенном колодце: сколько ни вглядывайся, дна не увидишь.

— Крэй, в этой крепости есть библиотека? — спросила я ветерана, когда мы вышли из обеденного зала. На этот раз из столовой мы ушли в числе первых. А де Вер все еще оставался за столом, накачиваясь вином. К еде, насколько я заметила, он даже не притронулся.

— Громкое слово для пары книжных шкафов в восточной башне, леди, — прохрипел в ответ ветеран, но послушно повернул в нужный коридор, не дожидаясь просьбы с моей стороны. — Лорд Грейвс там редко бывает, он больше по части карт и донесений. И они все хранятся у него в кабинете, чтобы не бегать. Но старые книги там есть.

Крэй оказался прав: несколько шкафов, содержащих в себе больше пыли, чем книг, библиотекой назвать было нельзя. Небольшая и холодная комната, отведенная под это дело, встретила нас пустотой, тишиной, запахом старой кожи и вековой пыли. Книг было немного, но они стояли на полках плотно, как солдаты в строю. Я подошла к стеллажу, надеясь найти хоть какой-то атлас или справочник по экономике земель. Пальцы мгновенно стали серыми от грязи, а в горле запершило от поднявшегося в воздух серого облака.

Крэй привычно замер у входа, прислонившись плечом к косяку. Он выглядел как старый пес, который охраняет покой хозяина, но при этом ворчит на каждый шорох. А я принялась перебирать содержимое полок.

— Поищу что-то про южные предгорья, — пробормотала я, скорее для самой себя, перебирая содержимое шкафов.

Чего здесь только не было! Книги напоминали старых, забытых всеми ветеранов: одни в тяжелых кожаных переплетах, похожих на панцири, другие — совсем дряхлые, с разлохмаченными краями страниц. Рядом с толстыми журналами крепостных донесений, где скучно перечислялись мешки с овсом и количество перекованных подков, ютились старые травники. Я открыла один — пергамент хрустнул, как сухой лист под ногами, а между страниц обнаружился чей-то давно засохший и превратившийся в серую пыль цветок.

Тут же лежали свернутые в тугие трубки карты. Любопытства ради я развернула одну: она была нарисована от руки и больше напоминала запутанный лабиринт, где горы были похожи на зубы дракона, а леса — на клочки нечесаной шерсти. Никаких точных координат, только туманные пометки вроде «здесь дуют злые ветры» или «каменистая пустошь». В углу полки я наткнулась на целую стопку налоговых описей пятидесятилетней давности — тяжелые, неподъемные тома, от которых несло плесенью и безнадежностью. Среди этого бумажного хаоса найти крупицу информации о конкретной шахте было все равно что искать иголку в стоге сена, который к тому же решили завалить старыми доспехами.

Тишину прервал топот сапог. В дверях появился молодой солдат, один из тех, кто обычно дежурил у караулки.

— Мастер Крэй! — выдохнул парень, утирая пот со лба. — Капитан Хорн срочно зовет. Говорит, возник спор по поводу ночных постов на западной стене, а вы единственный, кто помнит, как там ставили людей в сильный буран. Сказал, на пять минут, не больше.

На миг сердце запнулось: неужели опять?.. Новое нападение?.. Но когда парень заговорил о споре из-за постов, с плеч будто камень свалился. И все же внутри шевельнулось недоброе предчувствие, слабое и назойливое, как жужжание мухи у самого уха. Почему именно сейчас?

Неожиданно я осознала, что Крэй оказался для меня не просто охранником. Он был как старый надежный щит, закрывавший от всего этого мира. И теперь, когда щит просили убрать, я ощутила себя непривычно голой и беззащитной. Быстро же я привыкла к присутствию телохранителя… Но Хорн в отсутствие Райкера был в крепости законом, а выглядеть в глазах солдат испуганной девчонкой, которая не может сама переставить книгу на полке, мне не хотелось.

Крэй нахмурился, его густые брови сошлись у переносицы. Он перевел взгляд на меня, потом на солдата.

— Хорн знает, что я при леди.

— Так он велел мне здесь остаться, пока вы ходите, — парень вытянулся во фрунт. — Сказал, пока леди Илена в башне, ей ничего не грозит, а я караулить буду.

Я видела, как в Крэе борются дисциплина и преданность приказу Райкера. Но Хорн был сейчас в крепости командиром.

— Идите, Крэй, — я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно. — Я никуда не уйду от этих полок, а парень присмотрит за дверью. Хорну вы сейчас нужнее.

Мое вмешательство перевесило сомнения ветерана. Крэй коротко кивнул и, тяжело припадая на раненую ногу, вышел. Его шаги еще долго отдавались в коридоре, пока окончательно не затихли где-то в недрах башни.

Новобранец занял его место у косяка, но вел себя как-то слишком суетливо. Вместо того чтобы просто стоять, он начал обходить комнату, делая вид, что проверяет засовы на узких окнах, и при этом старательно отводил глаза. Я проводила его угловатую неловкую фигуру прищуренными глазами. Наверное, это после спокойной уверенности Крэя в поведении этого парня мне мерещилось