Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

два часа. Но ложиться снова в постель не было никакого смысла: я была совершенно уверена, что не смогу уснуть. Но чтобы не сходить с ума от одолевавших меня невеселых мыслей, нужно было занять руки. Когда пальцы заняты делом, в голову меньше лезет разных глупостей и страхов. Вот только чем таким я могу заняться в комнате, в которой привыкла только ночевать? У меня здесь даже книг не было…

Немного поразмыслив, я достала из сундука одну из найденных в подвале юбок. Она была добротной, из плотной тяжелой шерсти, но безнадежно длинной для моего роста — я то и дело путалась в подоле, рискуя пересчитать носом ступеньки. Моих знаний и навыков должно было хватить на то, чтобы укоротить ее длину. Так что, найдя в шкатулке иглу и крепкую нить, я устроилась у окна, где было светлее всего.

Стежок за стежком. Ловкости не хватало. Но меня это даже радовало. Если мысли хотя бы только начинали сворачивать в сторону Райкера, забывая контролировать пальцы, я тут же до крови колола себя. Так что приходилось поневоле сосредотачиваться. Игла с трудом протыкала плотную ткань, заставляя меня прилагать определенные усилия. Очень скоро пальцы начали с непривычки уставать. Но зато в голове не осталось ни единой лишней мысли…

К моменту, когда по коридорам разнесся гонг, созывающий к завтраку, юбка была укорочена на ладонь. Работа была не идеальной, ко многому можно было придраться. Но теперь я хотя бы могла идти, не боясь наступить на подол. Это странным образом придало мне уверенности.

В коридоре я столкнулась с Хорном. Капитан выглядел хмурым и сосредоточенным, но при виде меня его лицо немного смягчилось. Крэй молча пристроился за нами, хромая в такт моим шагам.

— Готовы к представлению, леди? — вполголоса спросил Хорн, когда мы подошли к дверям столовой. — Наш столичный гость встал ни свет ни заря.

В столовую мы вошли вместе. Зал встретил нас привычным гулом, который мгновенно начал стихать, превращаясь в неловкий шепот. Причина стала ясна сразу: Арман де Вер уже сидел за столом. И сидел он не на своем обычном месте, а прямо в торце — на тяжелом дубовом стуле лорда-протектора.

Зал притих. Офицеры переглядывались, солдаты хмуро косились на инспектора, но никто не решался сделать замечание человеку, обличенному королевской властью. Зато Хорн молчать не стал.

— Лорд де Вер, — голос Хорна прозвучал как предупредительный рык. — Вы заняли не свое место.

Арман даже не поднял головы от тарелки, на которой сиротливо лежала порция пустой овсянки.

— В отсутствие хозяина за порядком следит тот, кто радеет о благе казны, капитан, — медовым голосом отозвался де Вер. Но за медом слов отчетливо ощущалось ядовитое жало. — Я ознакомился с отчетами о закупках. Кьельберг живет не по средствам. Бекон, масло, свежий взвар... Вы здесь на границе или на королевском курорте? Отныне рацион гарнизона будет пересмотрен. Нам нужно экономить ресурсы для восстановления стены, а не проедать их.

По залу пронесся возмущенный ропот. Солдаты, только что вернувшиеся с ночного дежурства, смотрели на инспектора с нескрываемой ненавистью.

При виде де Вера, как ни в чем не бывало расположившегося на чужом месте, я вдруг ощутила странную пустоту в груди. В голове промелькнуло: «Вот так они с маркизом и живут: наглостью отбирают то, что принадлежит другим, но кажется им привлекательным.» Я прекрасно понимала: весь этот спектакль устроен для меня. А если быть совсем уж точной, то для Илены. Де Вер проверяет, на что у меня хватит смелости. И не сломаюсь ли я уже сейчас, покорившись его воле.

«Не сломаюсь», — беззвучно пообещала сама себе. — «Не дождешься. Когда вернется Райкер, он убьет тебя за это кресло. Но это будет потом. А пока я сделаю так, что ты подавишься своим взваром».

Вот это уже точно были мысли и стремления Елены. Илена на такое просто была неспособна, получив «аристократическое» воспитание. Хотя… Чем больше проходило времени, тем сильнее стиралась в моем сознании грань между этими двумя личностями. И иногда уже я не могла понять, кто во мне берет верх: я прошлая, Елена, медик с Земли. Или Илена, всю свою короткую жизнь прожившая в Вельдентаре и привыкшая подчиняться брату и матери. Но сейчас, в эту минуту, это было неважно.

Моего поступка, моей реакции ждали все. И я просто не могла их разочаровать. Так что, задрав подбородок и не сказав ни слова, просто прошла мимо де Вера. Даже не замедлив шага и не удостоив Армана взглядом, словно вместо прихвостня маркиза в пустом кресле Райкера сидел призрак. Хорн, удивленно крякнув, с секундной заминкой последовал моему примеру. Мы миновали места офицеров и направилась в самый конец зала — туда, где на простых грубых скамьях сидели солдаты и несколько выздоравливающих раненых.

— Позволите? — тихо спросила я, останавливаясь у края скамьи рядом с Гэрриком.

Солдаты оторопели. Гэррик моргнул и тут же суетливо, с подозрительным грохотом подвинулся, освобождая мне место.

— Почтем за честь, леди Илена, — пробасил Гэррик, и в его взгляде вспыхнуло такое искреннее уважение, что оно было весомее любых поклонов.

Я спокойно села на жесткую скамью. Хорн уселся рядом, заняв почти половину свободного места своей массивной фигурой. Я оказалась зажата между мужчинами, но сейчас меня это не беспокоило. Интересовало другое: я украдкой бросила взгляд в начало стола. Эффект от моего демарша оказался поистине сокрушительным. Арман де Вер замер. Его триумфальное восседание на «троне» в одно мгновение превратилось в нелепую изоляцию. Он остался сидеть в одиночестве, в окружении пустых мест. В то время как из-за моей выходки все внимание и жизнь гарнизона оказались смещенными к нижнему краю, где целительница и капитан крепости делили трапезу с простыми воинами.

Рядовые солдаты за моим столом притихли, похоже, они не ожидали подобного поворота. Мне даже стало как-то не по себе от навалившейся на стол тишины. Но все в один миг изменилось, стоило мне взять в руки ложку. Едва я зачерпнула первую порцию каши, над столом словно пронесся легкий ветерок. Солдаты отмерли и принялись за еду. Кто-то тоже орудовал ложкой в миске с кашей. Кто-то наливал себе и товарищам горячий взвар. Кто-то робко положил возле меня краюху хлеба. Для воинов этот завтрак стал чем-то вроде акта признания: я не пошла к «высокому лорду», я выбрала их.

Мы завтракали под тяжелым, липким взглядом Армана. Я чувствовала, как он буквально сверлит взглядом