Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

наш край стола. И даже начала опасаться, что мебель не выдержит подобного надругательства. Но ничего не происходило. Мы просто завтракали. Хорн громко прихлебывал взвар, Гэррик споро работал ложкой, а я старалась не показывать, как дрожат руки. Время в зале словно растянулось, превращая обычный прием пищи в бесконечную пытку для того, кто в одиночестве сидел во главе.

Может быть, мне просто показалось, что де Вер побледнел. Его губы сжались в тонкую линию. Прихвостень маркиза понял, что проиграл этот раунд, даже не успев его начать. Вместо того чтобы стать его противником в споре за стул, я ухитрилась лишить его свиты, сделав его присутствие во главе стола совершенно бессмысленным.

В какой-то момент Арман почти отшвырнул от себя тарелку и рывком поднялся. Скрип ножек по каменному полу прозвучал как скрежет зубов. Не сказав ни слова, он стремительно, печатая шаг, вышел из зала. На данном этапе его «захват власти» закончился полным фиаско. Но я не сомневалась: это лишь первый акт.

Помимо де Вера, у меня имелась еще одна проблема, с которой, честно говоря, я не знала, что делать. И имя этой проблеме было — моя бывшая камеристка. Вернувшись после завтрака в лазарет, я застала Марту за переборкой сушеной мяты. И с порога обратила внимание, что работала она удивительно суетливо, ее руки подрагивали, а когда я вошла, она едва не выронила пучок трав. Похоже, я едва не застукала ее за каким-то противоправным действием…

— Доброе утро, Марта, — я внимательно наблюдала за ней, снимая жилет. Крэй привычно занял пост у двери. — Ты сегодня сама не своя. Случилось что-то?

— Нет, леди Илена... все в порядке, — бывшая камеристка низко опустила голову, пряча от меня лицо. То есть, никакого порядка не было, и Марта мне лгала. Ну вот что с ней делать?..

Я опустилась на тяжелую табуретку напротив бывшей камеристки, жестом приглашая ее оставить работу и уделить мне минуту.

— Марта, скажи мне... — я старалась, чтобы мой голос звучал мягко. Чтобы не испугать раньше времени мгновенно напрягшуюся женщину. — Твой муж... его ведь не успели официально зачислить на службу? Не внесли его имя в списки защитников Къельберга до той ночи?

Пока я завтракала среди простых солдат, в голове неожиданно мелькнуло одно из воспоминаний Илены. Туманное и размытое, совершенно непонятно, почему возникшее, но оно нечаянно подсказало мне возможный выход из истории с Мартой.

Услыхав вопрос, Марта замерла. Ее лицо мгновенно осунулось.

— Не успел, леди. Мы ведь даже доехать не успели...

— А значит, формально ты не числишься вдовой солдата, служившего в приграничной крепости. — Наверное, с моей стороны это было жестоко, но я задала вопрос прямо, без реверансов: — На что ты рассчитываешь, Марта? Тебе платят какое-то содержание? Или лорд-протектор просто оставил тебя здесь из милости?

Из бывшей камеристки словно стержень вынули. В моей памяти она всегда держала спину прямо и смотрела с достоинством. А сейчас Марта ссутулилась в один миг и всхлипнула, нервно вытирая глаза краем передника. Пучок мяты из ее рук все-таки упал на пол. Она начала судорожно собирать его, и в этих движениях было столько неприкрытого страха за свое будущее, что мне стало почти ее жалко.

— Лорд... он добрый, леди, — пробормотала Марта между всхлипами, суетливо складывая рассыпанные по полу хрупкие веточки. — Велел кормить меня, и место при вас в лазарете дал. Но больше ничего... А лорд Арман де Вер говорил, что в столице мне бы пенсию дали, как вдове служивого человека. Но здесь... здесь только камни и холод.

— Пенсию? — я прищурилась. Спине сразу стало холодно. — И что же, лорд де Вер обещал тебе помочь с этим? В обмен на что, Марта?

Она замерла, не разгибая спины. Тишина в лазарете стала звенящей. Крэй у двери едва заметно шевельнулся, и этот звук заставил Марту вскрикнуть.

— Ничего он не просил! — выпалила она поспешно. — Просто... просто сказал, что закон есть закон. А закон в Кьельберге не работает.

И я поняла. Арман нащупал ее самую больную мозоль — страх нищеты. Теперь я знала, через что он будет действовать, чем давить. Осталось понять, насколько далеко готова зайти Марта ради призрачного шанса получить обещанную пенсию.

Особой работы в лазарете для меня сейчас не было. Все раненные уже выздоровели, я могла смело развернуться сейчас и уйти. Но куда? Где и на что я сейчас могла отвлечься настолько, чтобы перестать тревожиться о Райкере и возможных пакостях де Вера? Оставив Марту наедине с ее страхами и не до конца разобранной мятой, я поняла, что просто сидеть сложа руки больше не могу. Да и оставаться где-то еще, помимо своей комнаты и лазарета, я опасалась. Неизвестно, на что способен де Вер в отсутствие настоящего хозяина крепости.

— Крэй, — позвала я, и ветеран тут же отлепился от дверного косяка, — пойдем в кладовую. Мне нужно знать, чем мы располагаем. Нужно проверить наличие трав, бинтов, чистой ветоши, припасы мазей. Если сегодня сюда привезут еще десяток раненых, я не хочу от бессилия им помочь разводить руками.

Вместе со мной и Крэем в кладовую пошла одна из добровольных помощниц. И мы приступили к инвентаризации. Это было скучное, монотонное занятие, которое, тем не менее, приносило странное удовлетворение. Думать о чем-либо, кроме подсчета оставшихся запасов, было некогда и неудобно. Я пересчитывала рулоны льняного полотна, проверяла герметичность кувшинов с винным спиртом и нюхала каждую связку сушеных трав.

Результаты не радовали. Запаса хватало лишь на мелкие стычки и небольшое количество раненных, а не на полномасштабное нападение нежити. Если повторится нечто подобное с той костяной тварью, мне просто нечем будет оказывать даже первую помощь.

— Тилла! — окликнула я помощницу. — Почему у нас так мало чистых простыней? Я же просила подготовить запас.

Тилла, полноватая курносая девушка лет восемнадцати с таким количеством веснушек на носу, что издалека кожа казалась рябой, немедленно отложила в сторону стопку простыней и разогнулась:

— Так, в прачечной затык, леди Илена, — виновато шмыгнула носом она. — Сказали, дров мало, воду греть не на чем. Да и на кухне сейчас не до нас — там какой-то переполох с поставками.

Я нахмурилась и неосознанно потерла перстень, чувствуя его ответное тепло. Как напоминание о том, что теперь у меня есть право не просто просить, а требовать. Райкер, вообще-то, оставил мне этот