Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

Из окон лазарета было неплохо видно, как за южной стеной работают не только каменщики, но и военные инженеры. Последние вбивали в гранит тяжелые скобы, покрытые тускло мерцающими: они должны были скреплять кладку крепче любого раствора. Ритмичный стук перекликался со скрипом воротов. В воздухе стоял тяжелый, жирный дым: во рву жгли остатки костяной твари и другие останки нападавших, которые уцелели после магических атак. Эта гарь была особенной: она липла к коже и горчила на языке.

Сам лазарет постепенно превращался в обычную больничную палату. Запах крови вытеснялся терпким ароматом сушеной полыни, спирта и тяжелым духом свежевыстиранных бинтов, которые Тильда и помощницы развешивали сушиться у очага. Я работала почти механически: проверяла швы, меняла повязки, накладывала мази и смешивала успокаивающие настои. Но теперь видела мир иначе. Закрывая глаза, я чувствовала «серебряные нити» внутри своих пациентов, которые имели дар: магические каналы, которые медленно восстанавливались после боя. Вливания магии уже не требовалось. Все «тяжелые» больные либо пошли на поправку и обходились без нее, либо… все мои умения не смогли их спасти. Но к этому в крепости отнеслись с удивительным спокойствием. Словно это была обыденность. А еще здесь верили, что те, кто пал на стене, становятся частью камней крепости, ее невидимым щитом.

Во время работы мои мысли то и дело возвращались к завтраку. К тому, как уверенно Райкер держал меня за руку под столом, и к тому, как бесился Арман. Де Вер, кстати, больше не показывался на глаза, но я кожей чувствовала его присутствие в крепости. Как сквозняк, от которого невозможно спрятаться. Пару раз я ловила на себе странный взгляд Марты: она работала молча, но в ее движениях появилась какая-то дерганая суета.

К вечеру лазарет опустел. Те, кто мог передвигаться самостоятельно, с ворчанием и шутками перебирались в казармы — солдаты не любили задерживаться в лекарской среди запаха трав.

Отпустив Тильду и Марту отдыхать, я осталась одна в своем импровизированном кабинете. Свеча догорала, бросая длинные прыгающие тени на выбеленные стены. Спина ныла, а пальцы, кажется, навсегда пропитались горьким, въедливым запахом полынных капель и терпких травяных вытяжек. Я уже собиралась задуть огонь и тоже отправиться к себе, когда дверь тихо, почти бесшумно скрипнула.

Повернув голову на звук, я увидела на пороге Райкера. От радости сердце в груди сделало кульбит, а губы сами по себе растянула улыбка. Но почти сразу я заметила за его спиной чужую массивную фигуру. А присмотревшись, поняла, что это незнакомый мне солдат-ветеран. Мужчина был немолод, с глубоким шрамом через всю щеку и заметной хромотой, но его рука на рукояти меча лежала так естественно, будто была ее продолжением.

— Это Крэй, — коротко представил его Райкер, проходя внутрь. — С этой минуты он — твоя тень. Он не лезет в твои дела, не мешает лечить, но он будет там, где будешь ты. В Кьельберге нет места, которого он бы не знал, и нет приказа, который он бы не исполнил.

Ветеран молча и очень серьезно поклонился мне, а затем, поймав едва заметный кивок лорда, так же бесшумно исчез за дверью, оставив нас наедине. Тишина в кабинете мгновенно стала густой, почти осязаемой.

— Райкер, зачем это? — выдохнула я, хотя сердце благодарно сжалось. — Арман…

— Де Вер — змея, — перебил он меня, подходя ближе. — А змеи любят кусать, когда ты меньше всего этого ждешь. Капитан Хорн остается за старшего. У него четкие инструкции: на время моего отсутствия в крепости вводится режим повышенной опасности. Если де Вер начнет превышать свои полномочия или мешать тебе работать… Хорн имеет право изолировать его в офицерской башне под предлогом «защиты высокопоставленного гостя от возможного прорыва нежити».

Я невольно улыбнулась. Это было гениально. Запереть Армана в его роскошных покоях «ради его же блага» — лучший способ заставить его замолчать.

— И последнее, — подойдя ближе, Райкер бережно взял меня за руку. — Если случится так, что Хорну или Крэю потребуется подтверждение твоих слов…

Он снял со своего мизинца тяжелый перстень-печатку с изображением свернувшегося дракона и надел его на мой палец. Кольцо смотрелось грубовато и было слишком велико для меня, но магия, заключенная в нем, мгновенно отозвалась на тепло моей кожи: металл сжался, аккуратно обхватывая фалангу, и я почувствовала, как по руке пробежала волна тепла.

Райкер не отпустил моей руки. Наоборот, он властным жестом притянул меня ближе. Так близко, что я почувствовала под ладонями сильные удары его сердца: оно билось в унисон с моим.

— Для Кьельберга этот перстень — моя воля, Илена, — тихо сообщил мне Райкер, пристально глядя мне в глаза. — Пока он на тебе, ты — хозяйка этой крепости, и никто не смеет тебе перечить. Но для меня… — Он на мгновение замолчал, подбирая слова, и его голос стал глубже, тише, вибрируя где-то глубоко у меня внутри. — Для меня ты — свет, который я боюсь потерять в наступающей тьме. Драконы не умеют красиво говорить, мы просто храним то, что нам дорого. Теперь ты — мое сокровище, которое я доверяю этим стенам. И я выжгу этот мир до основания, если, вернувшись, не найду тебя здесь.

Я затаила дыхание. В глазах Райкера, обычно холодных и стальных, сейчас плескалось столько нежности и скрытой боли, что у меня закружилась голова. Я прижалась к нему, пряча лицо на его груди, впитывая запах разогретого металла, кожи и силы.

— Дождись меня, — прошептал он мне в волосы, и я почувствовала, как его руки на секунду сжались на моей талии.

Райкер собирался отстраниться, я видела это по тому, как напряглись его плечи, как он попытался взять себя в руки, возвращаясь к роли сурового командира. Но я просто не готова была его отпустить. И не позволила ему уйти. Пальцы, еще хранившие тепло его перстня, словно сами по себе, своей волей скользнули вверх по жесткой коже доспеха, обвились лианами вокруг мужской шеи. Я с наслаждением зарылась пальцами в густые темные пряди его волос, руша аккуратную прическу, и потянула его на себя, заставляя склониться ниже.

В ответ Райкер глухо зарычал. И в этом звуке больше не оставалось ничего человеческого. Возможно, кто-то бы и испугался его. Но не я. А в следующую секунду