Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

Когда поток раненых, наконец, иссяк, а небо за окном начало сереть, в дверях лазарета появилась высокая фигура.

Райкер.

Он уже был в человеческом обличье. Но магия дракона еще не до конца утихла в его жилах. Она, казалось, бушевала у лорда-протектора под кожей обсидиановым огнем. Воздух вокруг Райкера заметно дрожал от жара, словно над раскаленным песком пустыни. Плаща не было. Кажется, лорд потерял его где-то во время сражения. Темные волосы, обычно аккуратно собранные в хвост, разметались по плечам, будто растрепанные ветром и магией.

Лицо Райкера, несмотря на бледность, казалось высеченным из мрамора. Но сильнее всего поражали его глаза. В них все еще плескалось драконье расплавленное золото вокруг вертикальных, нечеловеческих зрачков. И этот взгляд мгновенно нашел меня в толпе…

Я замерла, не в силах отвести глаз, и почувствовала, как сердце, до этого испуганно трепыхавшееся где-то в горле, наконец-то успокоилось и забилось ровно, мощно, в унисон с его шагами.

Жив. Это слово вспыхнуло во мне, как свет, и разлилось по телу сладкой дрожью. Глаза защипало. Но это было ликование. Слезы облегчения и радости. Счастье, такое безумное, что хотелось смеяться и плакать одновременно. Мой дракон вернулся. Он снова был человеком, но для меня оставался все тем же величественным чудом, моим чудом.

Райкер устал. Я чувствовала его усталость буквально кожей. Но все равно смотрела на него и не могла надышаться. От него исходила такая волна жара и жизни, что холод зимы мгновенно отступил. Мне хотелось бросить все: иглы, бинты, записи. Подбежать к нему и просто коснуться, убедиться, что он из плоти и крови, что мне [1] не чудится это золото в глазах.

Это было странное, почти безумное чувство: я знала, что передо мной самое опасное существо на Севере, но именно рядом с ним я впервые в жизни ощущала себя в абсолютной, нерушимой безопасности. Мой дракон снова был рядом, и все вокруг ожило, словно дыхание весны прорвало ледяные стены зимы.

Я поймала его взгляд — золотой, пронзительный, ищущий только меня. И в этот миг между нами словно натянулась невидимая нить. Райкер не улыбнулся при виде меня, растрепанной и заляпанной кровью. Но то, как дрогнули его ноздри, как сузились его нечеловеческие зрачки, когда он взглядом нашел меня в толпе, сказало больше любых признаний. Он проверял меня. Он убеждался, что я цела.

Реальность лазарета со всеми его стонами раненных и тяжелым, соленым запахом крови и пота, обрушилась на меня внезапно. Прежде чем я успела сделать хоть шаг в сторону Райкера, из-за его широкого плеча, словно ядовитая змея из-под камня, выскользнул Арман де Вер.

На этот раз прихвостень маркиза выглядел на фоне лорда-протектора до смешного мелким. Его некогда богатый и безупречный костюм сейчас казался театральной тряпкой рядом со скромным камзолом Грейвса. Но яд Армана был по-прежнему при нем. И де Вер уже успел опомниться после пережитого ужаса.

— Потрясающее зрелище, лорд-протектор, — прошипел де Вер, вкладывая в каждое слово привычное превосходство. — Вельдентар будет... глубоко впечатлен, узнав, какая «сила» на самом деле держит оборону Севера. Но боюсь, даже драконье пламя не способно сжечь законы Королевства. Вы укрываете беглянку, Райкер. И это пятно не смыть никакой победой над нежитью.

Райкер даже не повернул в его сторону головы. Он продолжал смотреть на меня, и я видела, как в золотых глубинах его глаз медленно, угрожающе разгорается гнев.

— Уходите, де Вер, — произнес он тихим, рокочущим басом, от которого в лазарете звякнули инструменты на подносах. — Вам здесь не место. Это лазарет, а вы не ранены. И не забывайте, вы здесь гость лишь до тех пор, пока я вам позволяю дышать этим воздухом.

Наверное, это был первый случай, когда Арману де Веру указали на дверь. На миг он застыл с забавно приоткрытым ртом и округлившимися от удивления глазами. А потом буквально задохнулся от возмущения. Лицо Армана пошло некрасивыми пятнами, но спорить с человеком, у которого в глазах все еще плескалось расплавленное золото драконьей сущности, он не рискнул. Возмущенно тряхнул головой, отвесил какой-то нелепый, дерганый поклон и, не оборачиваясь, почти выбежал из лазарета. Марта, до этого стоявшая столбом, тут же юркнула в тень за шкафами, стараясь слиться с мебелью.

Самое интересное, что с момента обнаружения на пороге де Вера, в лазарете почти никто не дышал. Это обнаружилось, когда все слаженно и с облегчением выдохнули, едва столичный хлыщ выскочил за дверь. Украдкой оглянувшись, успела отметить, что у моих помощниц вид был, словно они сбросили с плеч могильную плиту. А потом ко мне подошел Райкер, молча взял за руку и увлек за собой. И мне резко стало не до женщин.

За пределами комнаты, в которой я оказывала помощь раненым, и в которой горел очаг, было холодно. Настолько, что пар вырывался изо рта. Я почти сразу начала мерзнуть (сказывалось магическое истощение) и зябко обхватила себя за плечи руками. В тот же миг Райкер медленно пошел ко мне. Воздух вокруг него по-прежнему вибрировал от жара, словно обнимая меня большими горячими руками. Сразу стало теплей...

Я вдруг остро осознала, как выгляжу: волосы растрепались, лицо серое от усталости, а руки… руки едва ли не по локоть в засохшей, потемневшей крови. Мои пальцы непроизвольно сжались, я попыталась спрятать их за спину, но Райкер оказался быстрее. Он перехватил мои запястья.

— Ты цела, — это был не вопрос. Он просто констатировал факт, и в его голосе я услышала хрипотцу, от которой по спине пробежали мурашки. И облегчение.

— Я — да, — голос подвел меня, сорвавшись на шепот. — А ты? Райкер, стена... эта тварь...

Лорд-протектор скупо усмехнулся в ответ уголком рта:

— Это не в первый раз. Кьельберг выстоял раньше, выстоит и сейчас, — он не отпускал моих рук, внимательно разглядывая бурые пятна на моей коже. Его зрачки медленно начали принимать нормальную, человеческую форму. — Слишком много крови, Илена.

— Она не моя, — поспешно открестилась я. — Гэррик... и другие. Я сделала все, что могла.

Райкер молчал несколько секунд, глядя на мои окровавленные руки так, словно видел в этой грязи высшую доблесть. А потом вообще обнял за талию и потянул меня на себя, сокращая последние миллиметры расстояния. Его ладонь коснулась моего лица — осторожно, будто я была драгоценностью, которую нельзя уронить.

— Ты сделала невозможное, — прошептал он, и голос его был низким, как ворчание далекого грома.

Я