Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

«Спокойно. Ты — целительница Кьельберга. Ты — не Илена. У тебя есть сила и знания, которых нет у них», — твердила я себе, но пальцы все равно мелко дрожали. Я понимала: если Марта сегодня будет постоянно крутиться перед глазами в лазарете, я сорвусь. Либо вцеплюсь ей в волосы, либо выдам себя первым же взглядом. Нужно было убрать ее с глаз. И сделать это так, чтобы не вызвать у нее подозрений.

На завтрак я наплевала. Аппетита все равно не было. Как и уверенности, что сумею высидеть спокойно под взглядом Армана. Так что я пошла прямиком в лазарет. И конечно же, по закону подлости у входа встретила Марту. Она уже была там, старательно перетирая пустые полки, и на ее лице застыла та самая маска кроткой исполнительности, которая еще вчера казалась мне естественной. Теперь же я видела под ней только затаившуюся гадюку.

— Марта, — я не дала ей вставить ни слова, стараясь смотреть чуть выше ее головы. — Обоз разгрузили, и Берт в ярости — припасов много, а мест на складе не хватает. Помоги ему с описью тканей и перевязочных материалов. Это займет весь день, но мне нужно точно знать, сколько льна у нас в запасе. Справишься?

В глазах Марты на мгновение мелькнуло разочарование: она явно рассчитывала быть поближе ко мне. Но потом возможность легально провести день во дворе, где обретался Арман, похоже, перевесила.

— Конечно, госпожа Илена, — она присела в коротком поклоне. — Я все сделаю.

Когда за ней закрылась дверь, я обессиленно привалилась к столу. Одной проблемой стало меньше. Но легче почему-то не было.

Глава 9

Весь день я была сама не своя. Работа, которая обычно дарила мне покой, сегодня превратилась в пытку. Я трижды пересчитывала дозировку настоя ивовой коры. И каждый раз получался разный результат. А когда меняла повязки парням с обморожениями, у меня дрожали руки. И они это заметили:

— Госпожа... вы в порядке? — спросил один из новобранцев, когда я слишком резко затянула бинт на его пальцах. Он смотрел на меня с искренней тревогой. — Вы бледная совсем. Словно призрака увидели.

— Все хорошо, Эрик. Просто бессонная ночь, — я попыталась улыбнуться, но губы словно онемели и отказывались подчиняться.

Тильда, вернувшаяся с кухни, тоже поглядывала на меня с подозрением. Она ничего не спрашивала, но ее молчаливое сочувствие давило на меня не меньше, чем предательство Марты. Несколько раз я порывалась бросить все и побежать к Райкеру. Рассказать. Попросить... чего? Выгнать Марту? Но куда? Не за пределы крепости же!.. Я не настолько жестока, чтобы обрекать на верную смерть даже потенциальную предательницу. Да и Арман тут же найдет способ подсунуть мне другого шпиона.

Я чувствовала себя как в стеклянной клетке: опасность видела, но не могла от нее избавиться, не разбив все вдребезги.

Сумерки спустились на Кьельберг внезапно. Видимо, виной тому была разгулявшаяся непогода. Небо, и без того серое, налилось свинцовой тяжестью, а ветер, стихший было к полудню, завыл с новой, голодной силой. Несмотря на то, что я позаботилась ликвидировать все щели в помещении лазарета, в домике стало зябко. Отругав себя за то, что, желая выглядеть получше, с утра вырядилась в блузку и юбку, я закуталась в жилет Стефана, продолжавший мне служить верой и правдой, и велела подбросить в камин дров. Больным с обморожениями вредно было снова перемерзать.

Обед я тоже пропустила, перекусив тем, что принесла мне в лазарет верная Тильда. На душе было как-то особенно мерзко, а потому я проглотила густую похлебку лишь по причине пристального взгляда Тильды, провожавшей глазами каждое мое движение. А на душе было действительно гадко. Чтобы отвлечься, хоть чем-то занять себя, я решила, что после осмотра больных, переберу наши запасы и заготовлю впрок корпию и кровоостанавливающие мази. Но судьба опять все решила по-своему.

Темнеть из-за метели начало рано. Я как раз заканчивала обход, когда тишину крепости вспорол резкий, надрывный звук сигнального рога. Один раз. Второй. Третий. Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. С улицы послышался топот сапог, выкрики команд. Солдаты, еще минуту назад мирно дремавшие, возбужденно вскакивали с коек.

— Не вставать! — прикрикнула на них я, хотя голос мой сорвался. — Тильда, готовь дополнительные койки! Доставай свечи!

А сама подбежала к окну. Там, за стенами, в сгущающейся мгле и снежной круговерти, что-то двигалось. И это не были привычные уже тени нежити — на этот раз тьма казалась плотнее, агрессивнее. А где-то там Райкер…

Я почувствовала, как страх Илены, мучивший меня весь день, внезапно нашел выход, сменившись холодной яростью Елены. Интриги Армана были опасны, но нежить — это враг, которого можно и нужно бить. И если сейчас начнется бой, я буду делать то, что умею лучше всего.

Именно в этот миг как по заказу дверь лазарета распахнулась. На пороге стоял Хорн, тяжело дыша, его доспехи успели покрыться инеем:

— Леди Илена! Готовьтесь. В этот раз их много. Очень много. И... кажется, среди них есть нечто похуже обычных мертвяков.

Я кивнула, сжимая в руке свой хирургический футляр:

— Мы всегда готовы, капитан. Несите их сюда.

С этой минуты страх перед интригами де Вера словно растворился, затаившись где-то на самом донышке души. Я опять обошла всех своих «больных». Следовало максимально очистить помещение для принятия раненых, выписав тех, кто уже мог переселиться в казармы. Одновременно через плечо позвала:

— Тильда! Зови помощниц, разжигайте огонь и кипятите воду! Ночь, похоже, будет долгой.

Ночь перестала быть просто временем суток. Она превратилась в живое, пульсирующее чудовище, которое ломилось в ворота крепости. Я старалась не поворачивать головы в сторону окон, за которыми то и дело сверкали вспышки боевых заклинаний, освещая пространство разноцветными сполохами. Лазарет наполнился звуками подготовки: звоном тазов, плеском воды и суетливым шепотом помощниц. Марта тоже пришла: бледная, с поджатыми губами, она работала молча, стараясь не встречаться со мной взглядом. Но я чувствовала ее спиной. Она была здесь, как мина замедленного действия.

А потом Кьельберг содрогнулся.

Это было что-то запредельно страшное. Земля содрогнулась под ногами, ушла в сторону, с полок со звоном посыпались склянки, а по каменному своду лазарета поползла змеистая трещина. Грохот снаружи был