Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

Мне казалось само собой разумеющимся, что Райкер просто проведет меня до моей комнаты. Чтобы я не наткнулась в одиночестве на караулящего за углом Армана. Но он неожиданно повел меня к стене и вверх, по узкой винтовой лестнице Южной башни. Туда, где мы уже однажды разговаривали, где даже днем было малолюдно.

Подъема на этот раз, опираясь на сильную руку Грейвса, я почти не заметила. Но едва мы выбрались на самый верх, на открытую площадку возле зубцов, окружающих стену, как ветер мгновенно попытался сорвать с меня накидку. Я пошатнулась под его неистовыми ударами, но Райкер тут же шагнул ближе и, как тогда, обнял за талию. А потом просто щелкнул пальцами. И вокруг нас воздух словно загустел.

Возникший кокон обнял нас двоих, укрывая от ярости зимы, согревая. Внутри него было тихо, как в сердце сказки. За пределами этого невидимого кокона продолжалось безумие. Белая стена ледяного крошева с воем билась в наш призрачный щит, рассыпаясь мириадами колючих искр, так и не коснувшись моей кожи. Там, во тьме, бесновались яростные вихри, стирая границы между небом и землей, а ветер закладывал такие виражи, что, казалось, сама башня должна была вот-вот рухнуть в бездну.

Но здесь, внутри, воцарилась почти торжественная тишина, настолько густая, что я слышала, как глухо и ровно бьется сердце Райкера под плотным сукном его камзола.

Я подняла голову. Небо над нами напоминало кипящий котел с чернилами. Но в редких, рваных просветах между несущимися за край земли седыми тучами то и дело на мгновение проглядывал мутный, болезненно-бледный диск луны. Ее призрачный свет, едва пробивающийся сквозь плотную пелену снега, окрашивал свирепствующую вокруг нас метель в мертвенно-серебристые тона, делая наш уютный островок тепла еще более нереальным, затерянным в самом эпицентре зимнего гнева.

Сама не знаю зачем, я протянула руку и коснулась пальцами невидимой границы кокона, ощущая кожей вибрацию его силы.

— Здесь так тихо, что я слышу собственное сердце, — я подняла на него глаза, стараясь не выдать своего волнения. — Райкер, зачем ты привел меня сюда? Чтобы показать, что твоя воля сильнее бури... — Он промолчал, пристально глядя на меня. И тогда я добавила с замиранием сердца: — Или чтобы дать мне надежду?

Райкер ответил не сразу. Вместо этого он чуть приподнял пергамент...

— Почти, — он отвернулся и шагнул к краю стены, глядя на засыпающую крепость. — Это старый указ о праве фронтира. Я намеренно сегодня перерыл все бумаги в его поисках. Согласно ему, любой человек, чьи навыки жизненно важны для выживания крепости, переходит в личное подчинение командиру, минуя любые столичные ведомства. Де Вер может сколько угодно размахивать своими векселями. Здесь ты — часть Кьельберга… Часть меня.

Он повернулся ко мне. В слабом свете луны и отблесках его собственной магии его лицо казалось отлитым из серебра, а глаза — двумя колодцами с жидким золотом.

— Но я привел тебя сюда не только ради этого, — он протянул руку и осторожно коснулся кончиками пальцев моей щеки, чуть выше воротника. — Я хотел, чтобы ты увидела. Там, за этой метелью, целый мир. И пусть он не всегда добрый и ласковый, он не принадлежит маркизу. Он принадлежит тем, у кого хватает смелости его забрать.

Я почувствовала, как по коже пробежали искры его магии — жаркие, пьянящие. От слов лорда-протектора сладко кружилась голова. Вот только…

— Райкер... — я сделала шаг к нему, вторгаясь в его личное пространство, купаясь в тепле его тела. — Ты ведь понимаешь, что Арман не сдастся? Он увидит в этом вызов.

— Пусть видит, — Райкер вдруг обнял меня, бережно укрывая полами своего огромного плаща. Под плотной тканью стало совсем тихо, я слышала только его дыхание и чувствовала запах кедра, табака и чистого снега. — Это в Вельдентаре ему подчиняются, он имеет власть. Здесь главный я. Пусть попробует настоять на своем. Я с удовольствием покажу ему на примере, что такое власть лорда-протектора в приграничной крепости. К тому же... Я ни за что не позволю ему забрать то единственное, что заставило это место для меня снова стать живым. Драконы не отдают то, что считают своим.

Он чуть наклонился, и я замерла, глядя на его губы. Его дыхание — горячее, пахнущее хвоей и мятой — коснулось моего лица. В этот миг страх перед прошлым Илены, которое могло разрушить мою жизнь, окончательно растворился во мраке ночи. Осталась только эта высота, этот магический купол и мужчина, который стал моей личной крепостью.

Райкер не поцеловал меня, хотя видят боги этого мира, я этого ждала. И хотела. Вместо этого он медленно прижался своим лбом к моему, закрывая глаза. Мы постояли так несколько секунд, показавшихся мне вечностью. Два изгнанника в самом сердце бури. Я чувствовала, как его магия окутывает меня, колотится о кожу, словно второе сердце, бьющееся в унисон с моим.

— Засыпай спокойно, Илена, — прошептал он прямо мне в губы, и от вибрации его голоса по моему телу прошла сладкая дрожь. — Завтра все будет иначе.

Он нехотя отстранился, но руку мою не выпустил. Его пальцы переплелись с моими, уверенно, по-хозяйски. И, ни слова не сказав, он повел меня вниз, прочь от ревущего ветра и лунного света.

Обратный путь сквозь спящую крепость казался сном. Стены, факелы, тени — все было неважным. Важным было только тепло его ладони и то, как он подстраивал свой широкий шаг под мой, чтобы я не споткнулась на крутых ступенях.

В коридорах крепости было холодно, но я этого почти не замечала. Мы остановились у моей двери. В коридоре не было ни души, только далекий треск догорающего факела нарушал тишину. Райкер повернулся ко мне. В полумраке его фигура казалась огромной, почти пугающей, если бы не тот свет, который я видела в его глазах час назад.

— Твои документы, — он вложил пергамент в мои руки. Но когда я попыталась его забрать, он не отпустил свиток сразу, заставляя меня задержаться в шаге от него. — Запри дверь изнутри, Илена. И что бы ты ни услышала ночью — не выходи. Твоя охрана уже на постах.

Я посмотрела на него снизу вверх, чувствуя, как невысказанные слова застревают в горле. Мне хотелось сказать так много... что я благодарна, что мне страшно, что я, кажется, схожу по нему с ума.

Вместо