Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Телохранитель, не выражая ни удивления, ни сомнения, молча отступил в тень.

Раздосадованному Мужун Цзинхэ на миг захотелось приказать слугам вырубить все сливы во дворе. Но тут вернулся Цин Янь, за которым шагал лысый лекарь. При виде жалкого уродливого незнакомца принц невольно вскинул брови: это что, нелепая шутка? К тому же, стоило лекарю войти, он расчихался, брызгая слюной во все стороны. Мужун Цзинхэ окончательно помрачнел. Будто не замечая этого, Плешивый выпросил у Цин Яня шубу, потом осушил чашку горячего чая и лишь после этого с привычной ленцой приступил к делу.

Вскоре Мужун Цзинхэ стало ясно: этот человек отличается от тех пустозвонов, которые в последнее время приходили во дворец. Он то ли в отчаянии, то ли действительно что-то умеет. Когда пальцы Плешивого сомкнулись на запястье Мужун Цзинхэ, последний окончательно успокоился.

– А я ведь говорил: этот человек знает, что делает… – пробормотал лекарь, почесав подбородок.

Мужун Цзинхэ опустил взгляд, и вместо него заговорил Цинь Янь:

– Что вы имеете в виду, господин? Как вы считаете, каков недуг нашего правителя?

Плешивый покачал головой и, только когда лица обоих посуровели, наконец произнес:

– Правитель сам умеет латать разорванные меридианы – разве он не знает, что делает?

Глаза Мужун Цзинхэ сузились. Никому, кроме этого человека, не удалось после первого же прикосновения распознать, что принц сам немного восстановил поврежденные меридианы. Видимо, лекарь действительно кое-что умеет. Вот только в его словах как будто скрывался потаенный смысл…

Будто не замечая острого, как клинок, взгляда Мужун Цзинхэ, лекарь повернулся к Цин Яню и потребовал миску горячей лапши. Когда тот тяжело вздохнул и вышел из покоев принца, Плешивый довольно ухмыльнулся:

– Я ведь говорил девчонке: тот, кто посоветовал ей отвар из дурмана и земляной репы, настоящий мастер! Выходит, я прав, да?

Мужун Цзинхэ изменился в лице, но не стал ничего отрицать.

Плешивый предпочел сменить тему:

– Я смогу избавить принца от недуга, но нужно, чтобы та девушка согласилась напитать меридиановый нефрит. Без него вы не встанете на ноги, даже если поврежденные каналы срастутся. Получается, оправитесь вы лишь наполовину – а я не берусь за дело, если не могу довести его до конца.

– Кто вам нужен для того, чтобы напитать нефрит? У меня много людей, вы можете выбрать любого, – спокойно произнес Мужун Цзинхэ, скрывая волнение.

Лекарь затряс головой, словно трещоткой:

– В той девушке уже живет благородный гу – кто тут справится, как не она?

– Благородный гу?.. – Мужун Цзинхэ перечитал сотни свитков, но такие слова услышал впервые.

Лекарь нетерпеливо махнул рукой:

– Эта штука заводится в мертвых телах. Кто ее подцепит – тот или в прах обращается, или живым трупом становится. Однако благородный гу рождает поток ци, и меридиановый нефрит лучше всего напитывать именно с ним: он быстро срастит каналы и сделает их крепче прежнего. У той девушки в теле как раз благородный гу – и ему если не тысяча лет, то уж несколько сотен точно. Но если принц сумеет найти другого живого носителя, я, конечно, подожду – только на это время не бросайте меня обратно в холодную темницу.

Мужун Цзинхэ сразу вспомнил живого мертвеца в подземелье. Неужели Мэй Линь подцепила от него паразита? Тогда понятно, как вдруг вернулась ее утраченная сила.

Пока принц размышлял, в покои вернулся Цин Янь и учтиво сообщил: он дал необходимые распоряжения и, как только уважаемый лекарь закончит осмотр принца, сразу прикажет подать еду. Голос его звучал мягко, но посыл был ясен: сумеешь вылечить правителя – получишь все, что пожелаешь; не сумеешь – отправишься туда, откуда пришел.

Плешивый весело улыбнулся, вытащил из-под недавно надетой шубы трубку и, отказавшись от предложенного табака, начал тянуть ее всухую.

Мужун Цзинхэ очнулся от своих мыслей и посмотрел на лекаря. Его самодовольство и невозмутимость почему-то вызвали у принца отвращение.

– Цин Янь, позаботься о… – Мужун Цзинхэ вдруг понял, что не знает имени этого странного человека. – Достопочтенный лекарь, как вас величать?

Тот отмахнулся:

– Да какое там… Соседи кличут меня Плешивым, а как я звался раньше, даже и не вспомню.

Мужун Цзинхэ замялся – язык не повернулся назвать лекаря Плешивым. Наконец он сказал:

– Цинь Янь, устрой господина как следует.

Когда лекаря уже повели к выходу, Мужун Цзинхэ внезапно спросил:

– Достопочтенный, скажите… Отчего вы были с ней вместе?

Если она искала лекаря, зачем было это скрывать? Может, они стали попутчиками случайно? А может, она старалась лишь ради себя самой?

Будто прочитав его мысли, лекарь оглянулся и хохотнул:

– А зачем, по-вашему, ей меня искать? Разве не для того, чтоб я вам помог? Или вы думаете, что она влюбилась в старика Плешивого?

Мужун Цзинхэ ничего не ответил. Цин Янь понял немой намек и поспешил увести лекаря. Когда все дела были улажены и он вернулся обратно, то увидел следующую картину: Мужун Цзинхэ сидел на краю ложа, босыми ногами упираясь в ковер, словно намеревался подняться. Несмотря на лютый холод, его тело было покрыто капельками пота.

– Ваше высочество?.. – Цинь Янь знал его нрав и не стал мешать – просто подошел ближе, чтобы подстраховать на случай падения.

– Сообщи всем, что нашелся величайший лекарь, – ровным голосом сказал Мужун Цзинхэ, не глядя на него.

– Слушаюсь.

– Переведи ее в другое место. Обеспечь лучший уход. Пусть делает что ей угодно – только не давай сбежать.

– Есть. – Немного помедлив, Цин Янь нерешительно спросил: – Ваше высочество, может, поселить госпожу Мэй Линь на задний двор?

Дворец в Цзинбэе ни размахом, ни убранством не мог сравниться с резиденцией принца в Чжаоцзине. Он состоял из нескольких грубо построенных дворов. Мужун Цзинхэ жил в среднем дворе, боковые предназначались для гостей и старших слуг, а задний – для женщин. Цин Янь хотел понять, какое у хозяина настроение, чтобы не допустить ошибки.

Мужун Цзинхэ отказался от попытки подняться, выровнял дыхание и жестом велел слуге уложить его. Цин Янь помог принцу устроиться поудобнее и сделал шаг назад.

– Посели ее на боковом дворе, – сказал Мужун Цзинхэ, закрыв глаза. – Император скоро пришлет сюда Ломэй. Сделай все возможное, чтобы они не встретились.

Зная характер Муе Ломэй, она непременно попытается убить Мэй Линь, если снова ее увидит.

– Прошу прощения за оплошность, – быстро извинился Цин Янь, холодея от мысли, что мог проявить излишнюю инициативу.

Видимо, сердце принца все еще принадлежит Муе Ломэй – иначе он бросил бы все силы, чтобы уберечь Мэй Линь, и женщин не