Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Принц с самого начала считал Мэй Линь обычной смертницей из Аньчана и поэтому распоряжался ей, как считал нужным. Даже лишив ее голоса с помощью отвара, он не испытывал угрызений совести. Но он не привык к тому, что внимание девушки сосредоточено не на нем, поэтому сейчас дразнил ее, как прирученного зверька. Даже позволил напасть! Как ему представлялось, таким образом он оказал ей величайшую милость. Он, конечно, не ожидал, что Мэй Линь растрогается до слез, но она могла бы проявить хоть какую-то отзывчивость.

Сердце Мэй Линь только начало смягчаться, но, когда она услышала эти слова, ей показалось, точно ее окатили холодной водой. Девушку охватила невыразимая горечь. Она сжала влажный платок и высвободила руку из хватки принца.

Пока Мужун Цзинхэ раздумывал о неблагодарности Мэй Линь, она вдруг опустилась на колени и села перед ним, склонив голову. Точно так же, как и при первой их встрече, она смотрела мимо него, в одну точку, и на лице ее не читалось никаких эмоций.

У принца сдавило в груди, а затем его охватила ярость. Той рукой, из которой только что освободилась Мэй Линь, он наотмашь ударил ее по лицу. Силы у принца сейчас было немного, но он вложил в этот удар все что мог. Голова Мэй Линь дернулась в сторону, и на ее бледном лице остался след его руки. Однако выражение ее оставалось бесстрастным. Мэй Линь снова склонила голову, как и пристало послушному воину-смертнику.

Мужун Цзинхэ затрясло от бессильной злобы.

– Эй, сюда! Возвращаемся! – резко крикнул он.

В комнату тут же вошли слуги и унесли принца в паланкине. За все это время он даже не взглянул на Мэй Линь, которая, так и не шелохнувшись, продолжала стоять на коленях.

Она оставалась в этой позе еще очень долго. Очнулась лишь тогда, когда за окном начало темнеть и снаружи послышались шаги. Девушка горько усмехнулась, а затем медленно поднялась, держась за стул, на котором еще недавно сидел принц. Стул уже давно остыл, а в жаровне, куда никто не подкидывал угля, оставалось лишь несколько тусклых искорок. В комнате стало холодно, как в погребе.

Мэй Линь потерла замерзшие руки и чихнула. Тут к девушке вошла служанка, которая присматривала за ней последнее время: она принесла ужин. Увидев, что огонь в жаровне скоро совсем погаснет, она поставила поднос на стол и подкинула углей.

– Пусть вы голоса лишились, но руки-то при вас! – заворчала она. – Чего же вы сами угля не подбросили? Вот заболеете от холода, а мне достанется!

Это была не обычная служанка из двора правителя Цзинбэя – она входила в личную охрану Мужун Цзинхэ, и положение ее было даже выше, чем у тайных бойцов-смертников. Когда Цин Янь приказал ей прислуживать Мэй Линь, это вызвало у нее недовольство. Она, конечно, не смела пренебрегать своими обязанностями, но и без колкостей обойтись не могла. К ее счастью, она служила в одном подразделении с тем человеком, который каждый день докладывал Мужун Цзинхэ о Мэй Линь, и даже приятельствовала с ним, так что до принца не доходили вести о ее колкостях.

Не обратив на ее слова никакого внимания, Мэй Линь подошла к столу и начала есть.

Служанка бросила еще несколько язвительных фраз, но столкнулась с полным равнодушием Мэй Линь, и внутри у нее закипела ярость. Вдруг ее взгляд упал на отпечаток ладони на нежном лице Мэй Линь, и она скривила губы в презрительной усмешке.

– Ах, что же это у вас на лице… Вы от скуки себя так? А может… – Пока она обдумывала разные варианты, глаза ее забегали. И вдруг, не сдерживая злорадства, она добавила: – А может, это господин был так нежен к вам?

Мэй Линь крепко вцепилась в миску, из которой ела, а потом резко швырнула ее в служанку. Она не прицеливалась – просто хотела, чтобы служанка замолчала.

Та владела боевыми приемами и сумела увернуться от летящей в нее миски с рисом.

А вот от последовавшей за этим пощечины – уже нет.

Миска пролетела через всю комнату и ударилась о стену, разбившись вдребезги, – и тут же раздался звук пощечины.

Наконец воцарилась удушающая тишина.

В комнате неожиданно появился Цин Янь. Заметив недовольное выражение его лица, Мэй Линь медленно опустила левую руку и даже хотела благодарно улыбнуться… Но, едва уголки губ дрогнули, глаза наполнились влагой. Девушка испуганно отвернулась, изо всех сил пытаясь сглотнуть подступивший к горлу комок.

Цин Янь даже не посмотрел на Мэй Линь, зато бросил холодный взгляд на дрожащую служанку, которая стояла на коленях.

– Твои обязанности примет Ди Тан. Ступай в управление наказаний для получения надлежащей кары.

Он намеренно четко, с презрительной интонацией придворного евнуха проговорил последнее слово, подчеркивая тем самым свое неоспоримое величие.

Служанка была не из Аньчана, поэтому Мэй Линь не знала, что ей грозило в управлении наказаний. Но по побледневшему лицу девушки стало ясно, что место это не из приятных. Тем не менее пощады она просить не стала – очевидно, Цин Янь обладал весомым авторитетом.

Когда служанка ушла, Цин Янь повернулся к Мэй Линь. Та уже успела прийти в себя, и на ее лице появилась искренняя улыбка.

– Я распоряжусь, чтобы тебе принесли другой ужин, – бесстрастно сказал он и направился к двери.

В глазах Мэй Линь мелькнуло недоумение: зачем он приходил?

Уже на пороге Цин Янь вдруг остановился и негромко произнес:

– Ты девушка разумная, и тебе должно быть известно, что для тебя лучше всего. Так зачем же тебе ссориться с господином?

И он тут же вышел. Видимо, в этих словах и заключалась цель его визита.

Мэй Линь не успела ответить, да и не могла. Цин Янь появился и исчез, словно ветер, избавив ее от неловкости.

Должно быть, Цин Янь заметил гнев Мужун Цзинхэ и опросил стражников, дежуривших у снаружи, чтобы разузнать, что случилось. Хотя Мэй Линь знала, что Цин Янь пришел к ней из добрых побуждений, это все-таки смутило ее. Девушку всегда больше впечатляло мягкое отношение, чем жесткое: ни пощечина Мужун Цзинхэ, ни колкие слова, брошенные той служанкой, не подействовали на нее так, как этот неожиданный поступок Цин Яня, который пусть и нельзя было в полной мере назвать заботливым – и все же она не смогла сдержать слез.

Да, нет ничего достойного в том, чтобы получать пощечины из-за непонятно откуда взявшегося упрямства.

Мэй Линь внезапно вспомнила про Ай