Убей меня, люби меня - Хэй Янь

почти уверившись, что он окончательно свихнулся. Но когда его рука скользнула ей под одежду и он, дотронувшись до груди, сказал, будто она стала меньше, Мэй Линь едва не начала еще одну драку.

Наконец он успокоился, сжал ее покрепче в объятиях и уснул.

Она лежала рядом, слушая его ровное, медленное дыхание. От его бережного, почти нежного прикосновения сердце ее забилось чаще. Не в силах заснуть, она глядела на смутное очертание стола в темноте.

Тогда Мэй Линь поняла: если уж она смогла полюбить этого человека – тому были свои причины. Но он обязательно еще не раз разобьет ей сердце.

Утром Мэй Линь, с темными кругами под глазами и все еще не до конца сошедшим следом от пощечины, шла рядом с паланкином, в котором восседал Мужун Цзинхэ – вид у него был бодрый и воодушевленный, и он держал девушку за руку. Они направлялись во двор, где жил лекарь.

По другую сторону паланкина шагал Цин Янь. Его красивое лицо было серьезно, словно он не замечал, какая нежность сквозит в отношениях его господина и идущей рядом девушки.

Кутаясь в толстую меховую накидку, Плешивый толкнул дверь и вышел навстречу гостям. Завидев пришедших, он удивился и с восторгом сказал:

– Господин, как искусно вы все провернули! Сумели заставить эту глупышку добровольно прийти сюда, чтобы напитывать нефрит!

От его слов лицо Мужун Цзинхэ побледнело. Принц тут же взглянул на Мэй Линь, но та и бровью не повела – не показала ни малейшего признака гнева. Ему снова стало неловко, но он лишь сжал ее руку крепче, словно боялся, что она убежит.

В душе Мэй Линь была не так уж и безучастна: ее охватило легкое волнение. Впрочем, она уже давно решила: надо сделать, что обещала. И совсем неважно, каковы истинные намерения и замыслы Мужун Цзинхэ. Скорее всего, он никогда не сможет в полной мере ответить ей взаимностью, но она все равно любит его.

Это ее чувства, ее выбор – другие не имеют к ним никакого отношения.

– Достопочтенный лекарь, – вмешался Цин Янь, – не шутите так. Вы ведь изначально согласились лечить господина и поехали с девушкой Мэй Линь как раз потому, что она пообещала выполнить вашу просьбу. Разве нет?

Слуга заметил недовольное выражение лица принца и побоялся, что тот может разозлиться и выкинуть что-нибудь немыслимое.

Плешивый рассмеялся, но подстрекать перестал. Он решил, что Мэй Линь сама рассказала, как все было, но на деле слова Цин Яня были лишь догадкой. Слуга знал, что она попросила у лекаря помощи для господина, а подробности были ему неизвестны. Однако Цин Янь рассудил: если просишь о чем-то, то должен предложить что-то взамен. Кроме того, болезнь у господина необычная – значит, и условия сделки будут особенные. Поэтому Цин Янь упомянул обещание выполнить просьбу, без всяких деталей – и этого оказалось достаточно, чтобы замять разговор.

– Да мне все равно, лишь бы нефрит напитать, – пробормотал Плешивый себе под нос.

Лекарь достал трубку и постучал ей о колонну галереи. Но когда паланкин уже понесли вверх по ступенькам, он вскинул трубку и заявил:

– Стойте! Для напитывания нефрита мне нужна только эта глупышка. Остальные пусть идут куда хотят.

– Ван будет за вами наблюдать, – медленно сказал Мужун Цзинхэ, слегка сощурив глаза. В тоне его чувствовалась властность, соответствующая его положению.

Однако Плешивый не уступил, вместо этого замотав головой, как трещоткой:

– Благородный гу чувствителен к ци. Если рядом окажутся посторонние, то нефрит станет нечист и его лечебная сила будет слаба. Не говорите потом, что я не предупреждал.

Уголки губ Мужун Цзинхэ дернулись. Он пристально посмотрел на Плешивого, пытаясь понять, правду ли он говорит. В конце концов принц не осмелился рисковать и нехотя отпустил руку Мэй Линь.

Глава 16

Благородный гу содержал яд и был способен за короткое время увеличить внутреннюю энергию, причем безгранично. Тот, кто не знал боевых искусств, после заражения мог погрузиться в вечный сон – стать живым мертвецом. А тот, кто обладал определенными навыками, обычно чувствовал, что с телом что-то не так, и применял силу, пытаясь избавиться от яда, – но это запускало такой всплеск внутренней энергии, что меридианы разрывались, не выдерживая нагрузки, а тело превращалось в прах.

Поэтому Плешивый считал, что случай Мэй Линь – настоящее чудо. Когда он узнал, что ее боевые навыки до этого были уничтожены, то сказал: беда обернулась благом.

Когда девушка жила в стенах Аньчана, в ее организм часто вводили различные яды, отчего у нее выработалась устойчивость – она даже в течение некоторого времени могла сопротивляться сверхсильному яду анчара. Яд благородного гу действовал иначе: он не был смертельным и не представлял великой угрозы. Когда он попал в ее тело, у нее еще не было внутренней энергии, и это не дало силе гу разрастись. Таким образом, между ней и этим паразитом установилось хрупкое равновесие.

Впоследствии благородный гу вернул энергию в ее меридианы – это было несложно, учитывая, что еще недавно она обладала боевыми навыками. Теперь по ее каналам текла новая внутренняя сила, совершенно непохожая на прежнюю. Но лекарь считал, что, если эту силу не взять под контроль, она окажется угрозой для жизни. Потом он добавил, что контролировать такую энергию ему не по зубам, так что Мэй Линь придется надеяться только на себя. Возможно, процесс напитывания нефрита энергией ци поможет ей найти решение.

Жажда жизни у Мэй Линь была куда сильнее, чем у обычного человека, так что она накрепко запомнила слова лекаря.

В полдень они начали напитывать нефрит. Мэй Линь ждало кресло с откинутой спинкой, покрытое толстой мягкой тканью, специальная подушечка, о которую можно было опереть руку, а также бамбуковое блюдце с нефритом и деревянная чаша.

Мэй Линь расположилась в кресле, накинула на себя теплое одеяло и, опустив левую руку на на подушечку, накрыла нефрит ладонью. В бамбуковом блюдце была полость, которая соединялась с деревянной чашей.

Лекарь сделал надрез на ладони Мэй Линь и помазал его неизвестным снадобьем. У девушки ручьем хлынула кровь, причем не сворачиваясь. Теперь кровь постепенно напитывала нефрит. Следуя указаниям Плешивого, Мэй Линь принялась гнать по меридианам внутреннюю энергию, которая стала непрерывно проникать в прожилки нефрита.

Час спустя зеленый нефрит стал кристально прозрачным, но при этом приобрел темно-красный оттенок. Плешивый поместил его в бамбуковую шкатулку, остановил кровь Мэй Линь и напоил ее странным по вкусу отваром, после чего она крепко заснула.

В полночь