Убей меня, люби меня - Хэй Янь

– Здоровье господина едва восстановилось. Он все еще слаб, и лекарь строго наказал ему спать днем. Простите, мне очень неловко, но я не могу выполнить ваш приказ.

В голосе Цин Яня было заметно некоторое возмущение: он, безусловно, раб, но обращаться к нему подобным образом может только Мужун Цзинхэ. Муе Ломэй же не имела такой привилегии.

Лицо Муе Ломэй потемнело. Даже принц ей время от времени уступает – а тут ей чинит препятствия какой-то ничтожный слуга! Как она может проглотить такое унижение? Одним движением выхватив висевший на поясе меч, она направила его в сторону Цин Яня. Пусть Муе Ломэй стояла внизу лестницы, а Цин Янь наверху, ей ничто не мешало уверенно напирать на него.

– Если не пустишь – я окроплю землю твоей кровью, – ледяным тоном сказала она и тут же выкрикнула: – Мужун Цзинхэ, если ты немедленно не выйдешь, я лично убью твоего любимого раба!

Обычно невозмутимый Цин Янь слегка изменился в лице, и пальцы его руки, висящей у бедра, незаметно согнулись, образуя фигуру змеи.

Из покоев тут же раздался ленивый голос Мужун Цзинхэ:

– Цин Янь, почему ты не пропускаешь ко мне генерала Муе? – Принц громко зевнул и продолжал: – Раз генерал Муе не желает отдыхать – зачем ты ее принуждаешь? Очень невежливо с твоей стороны.

Напряжение Цин Яня вмиг спало. Он принял свойственный ему учтивый вид, отступил в сторону и слегка поклонился.

– Прошу, генерал, – бесстрастно сказал он, однако извинений за свое поведение не принес.

Муе Ломэй презрительно фыркнула, а затем приказала своим спутницам, облаченным в красную одежду и державшим оружие, ждать снаружи. Она взяла с собой только одну красивую девушку в белой накидке из песца и вместе с ней вошла внутрь. Красавица в белом держала в руках огненно-красного зверька. Конечно же, это была Ай Дай.

Цин Янь подозвал служанок, чтобы те приняли накидки у обеих женщин, стряхнули снег с волос и одежды, а затем подали горячий суп.

Мужун Цзинхэ, похоже, едва проснулся: он стоял у кровати в белой нательной одежде и непрестанно зевал, а Мэй Линь в этот момент надевала на него халат-чанпао. Вскоре он наконец вышел во внешние покои, шаркая домашними туфлями.

Даже заспанный и зевающий, выглядел он куда лучше, чем прежде, и у обеих женщин заблестели глаза. Мэй Линь выходить не стала – она вернулась к себе на кушетку и продолжила вышивать. Ей не хотелось лицом к лицу сталкиваться с Муе Ломэй – несложно догадаться, кто в таком случае больше пострадает.

– Садитесь! – улыбнулся Мужун Цзинхэ и указал на стулья с толстыми подушками, а потом и сам уселся.

Женщины продолжали стоять, но он, не придавая этому значения, спросил:

– Говорят, сейчас идут напряженные военные действия. Как же генерал Муе сумела найти время, чтобы посетить мой отдаленный и холодный Цзинбэй?

– Тебе еще хватает наглости так говорить? Если бы не ты, меня никогда не отозвали бы в столицу! Разве ты не знаешь, что менять генералов на передовой – это тактический промах? – с ненавистью в голосе ответила Муе Ломэй, очевидно крайне недовольная этим обстоятельством.

Выражение лица Мужун Цзинхэ оставалось безразличным. Когда Муе Ломэй это заметила, внутри у нее вспыхнул огонь, готовый вырваться наружу.

Она подтолкнула Ай Дай вперед.

– Его величество приказал мне привезти тебе твою любимую женщину.

Застигнутая врасплох Ай Дай тут же повалилась на Мужун Цзинхэ. Лицо девушки мигом залила краска, она прошептала: «Господин…» – затем постаралась встать, но из-за того, что в руках держала зверька, подняться не сумела даже после двух попыток.

Мужун Цзинхэ посмеялся и, воспользовавшись случаем, притянул ее к себе, но взгляд его был устремлен на Муе Ломэй.

– Зачем же утруждать себя ради такого пустяка, генерал Муе? Я и сам мог бы послать за ней.

Муе Ломэй пристально посмотрела на него, а затем ее взгляд скользнул в сторону внутренних покоев, где находилась Мэй Линь.

– Сам мог бы послать… – с насмешкой повторила она. – Я смотрю, ты тут предаешься удовольствиям – не вспоминаешь ни о своем долге перед империей, ни о когда-то близких людях.

Мужун Цзинхэ, перебирая в руках волосы Ай Дай, проследил за взглядом Муе Ломэй. Мэй Линь как раз опустила голову, будто полностью погрузилась в вышивание и совсем не интересовалась тем, что происходит снаружи. Принцу стало не по себе. Он позволил Ай Дай встать, а затем крикнул стоявшему снаружи Цин Яню:

– Проводи Ай Дай на задний двор, пусть отдохнет.

На лице девушки отразилось разочарование, но сказать она ничего не посмела – лишь почтительно поклонилась и последовала за Цин Янем.

В покоях остались трое. Муе Ломэй закрыла дверь, а потом, указывая на Мэй Линь во внутренней комнате, тихо спросила:

– Почему она еще жива?

Каждый при дворе знал, что Мэй Линь – шпионка, подосланная Мужун Сюаньле. Это из-за нее правитель Цзинбэя получил тяжелое ранение. Вот почему император велел разыскивать ее по всей стране.

Мужун Цзинхэ рассмеялся и холодно парировал:

– С чего бы ей не жить?

Муе Ломэй нахмурилась.

– Цзинхэ, не валяй дурака. Знаешь, что будет, если император узнает, как замечательно она устроилась у тебя в Цзинбэе?

Тон ее был строгим, но в голосе звучала искренняя забота, отчего выражение лица Мужун Цзинхэ несколько смягчилось.

– Мэй Линь, возвращайся к себе, – громко сказал он, не желая, чтобы та слышала дальнейший разговор.

Мэй Линь крепко сжала мешочек для благовоний, и игла случайно вонзилась в кожу, заставив ее содрогнуться от боли. Она подумала, что живет здесь уже давно и ее комната наверняка промерзла. Лучше сейчас пойти посидеть у Плешивого. С этими мыслями она вышла из внутренних покоев, почтительно поклонилась и направилась к выходу.

– Постой! – вдруг окликнула ее Муе Ломэй.

Женщина-генерал шагнула к Мэй Линь и выхватила у нее из рук незаконченное рукоделие – розовый мешочек для благовоний с вышитым иероглифом «Цзин». Не сдержав холодной усмешки, она швырнула его в Мужун Цзинхэ.

– Это она для тебя старается. Гляди, какая искусница.

Мужун Цзинхэ осмотрел мешочек и рассмеялся:

– Я бы сказал – какая безвкусица.

Принц кинул мешочек в стоящую рядом жаровню, и его в мгновение ока охватили языки пламени.

Мужун Цзинхэ взглянул на ошеломленную Мэй Линь, которая не сводила глаз с жаровни, и равнодушно сказал:

– Я бы с такой вещицей не смог появиться на людях. Не нужно их делать.

Полы в покоях подогревались, поэтому жаровня была не нужна, но Мэй Линь попросила Цин Яня специально принести ее сюда,