Убей меня, люби меня - Хэй Янь

выйдут в такой снегопад посреди ночи – обязательно навлекут на себя беду. Раз Муе Ломэй здесь, то Мужун Цзинхэ все время будет проводить с ней (тем более Мэй Линь он велел не попадаться на глаза), поэтому они с Плешивым в любой момент смогут незаметно уехать из Цзинбэя.

Мэй Линь хоть и была расстроена, но от этих мыслей все же несколько воспряла духом. Она кивнула в знак согласия и уже хотела пойти отдохнуть, как вдруг Плешивый ее окликнул:

– Каша еще горячая. Поешь немного перед сном. – Он постучал трубкой по стоящему рядом с жаровней коробу с едой, а потом добавил: – А ты вообще осилишь дорогу в метель?..

Мэй Линь увидела фарфоровый короб с двумя стенками, между которыми лежали раскаленные угли. Внутри короба было два отделения: одно – с кашей, другое – с небольшими закусками. Когда девушка подняла крышку, над едой все еще вился пар.

Узнав, что лекарь ужинать не будет, Мэй Линь не стала церемониться – сразу взяла палочки и приступила к трапезе. Каким бы ни было ее настроение, от еды она никогда не отказывалась. Этому она научилась ради выживания еще в Аньчане. В ту пору одна черствая лепешка могла спасти жизнь.

– Эх, а я думал задержаться здесь немного, пожить в свое удовольствие, – вздыхал Плешивый. – Все-таки живу у принца во дворце – деревенским такое и не снилось.

Он сидел, опершись на спинку стула, и покачивался в нем, посматривая на ярко-красные тлеющие угли. В его жалобном голосе звучала досада, что раздражало Мэй Линь.

Девушка покосилась на Плешивого, проглотила закуску, а затем обмакнула конец палочки в воду и вывела на столе: «Зато здесь на солнце не посидишь».

Плешивый ничего не ответил, но прищуренные глаза загорелись. Да, как ни крути, а дома лучше.

Глава 17

Ранним утром Плешивый сослался на то, что ему нужны ингредиенты для лекарственных снадобий, и сам вызвался съездить в лавку. Слуги доложили об этом Цин Яню – тот ничего не заподозрил и, видя, что снегопад все не прекращается, приказал подготовить для лекаря повозку.

Вскоре после отъезда Плешивого Мэй Линь надела широкополую шляпу, меха и накидку, защищающую от непогоды, и совершенно спокойно вышла за пределы дворца через боковые ворота. Любой знал, что у Мужун Цзинхэ с ней особые отношения, поэтому никто и не помыслил преграждать ей путь.

Покинув дворец, Мэй Линь отправилась на извозчичью станцию. В такую пургу никто из возниц не желал куда-либо ехать, так что девушке ничего не оставалось, кроме как купить повозку с лошадью и править самой. Перед отъездом она попросила начальника станции обернуть ноги и брюхо лошади толстой ватой, чтобы животное не получило обморожение. Еще Мэй Линь запаслась фуражом, углем для жаровни, булочками и тушеным мясом – и направилась в самую большую аптечную лавку в городе.

Вот и кончились все средства, которые она выручила, продавая дичь и шкуры в Аньяне. Во дворце она только ела, спала, лежала в туманном полузабытьи… И теперь жалела, что в свое время не догадалась попросить у принца хоть немного золота и серебра.

Вьюга не утихала. На улице почти никого не было, а редкие прохожие держались ближе к зданиям, стараясь укрываться под навесами. Сплошная белизна тянулась до самого горизонта, и лишь дома серели на этом фоне.

На станции Мэй Линь узнала дорогу и сейчас уверенно мчалась к нужной лавке. Вскоре она заметила у дороги скромную двуконку; возница, засунув ладони в рукава, то и дело притоптывал ногами, чтобы согреться. Увидев впереди вывеску аптеки «Любовь к людям», Мэй Линь натянула поводья. Повозку она остановила чуть поодаль, поэтому пришлось немного пройти. Опустив голову, девушка решительно отвела в сторону толстую дверную завесу и вошла в лавку.

Некоторое время спустя она, теперь только в шубке, вернулась к повозке с двумя свертками лекарств. Следом за девушкой шел Плешивый – в накидке и шляпе, в которых она была ранее. Устроившись на облучке, лекарь взмахнул хлыстом, и они тронулись.

Им удалось провернуть эту подмену лишь потому, что возница, который сопровождал Плешивого, ввиду своего невысокого положения никогда раньше не видел Мэй Линь. Он прождал своего пассажира несколько часов и лишь тогда заподозрил неладное. А в это время те двое уже давно миновали городские ворота Цзинбэя и выехали на основную дорогу, ведущую на юг. Перед отъездом Плешивый оставил в доме письмо, в котором сообщил, что тоскует по родным краям и потому, раз дела уже завершены, с чистой совестью покидает дворец – тем самым он подчеркнул, что не имеет скрытых мотивов.

Мэй Линь раскалила жаровню докрасна, и в повозке стало тепло, хотя ее и продувало ветром. Выехав за городские ворота, они поменялись местами: лекарь залез внутрь, а она, снова надев шляпу и накидку, села править. По правде говоря, если бы не обещание напитывать нефрит и надежда на то, что лекарь поможет вывести яд, девушка сбежала бы одна.

Во время напитывания нефрита Мэй Линь обратила внимание на то, что нужно делать, чтобы внутренняя сила входила в него и циркулировала по прожилкам. Так девушка научилась немного управлять бурным потоком внутренней энергии. Это был неполный контроль, но все же теперь она могла не опасаться своей силы. А главной ее целью было избавление от яда, сковывающего тело.

Из повозки донесся храп Плешивого – видимо, не имея возможности поговорить с Мэй Линь, он совсем заскучал в дороге и решил поспать. К тому же он все-таки встал спозаранку.

Беспокойство, которое поначалу испытывала беглянка, сейчас полностью рассеялось. Губы девушки тронула легкая улыбка. Мэй Линь щелкнула хлыстом в воздухе – лошадь не задело, но та все равно ускорила шаг.

Сначала девушка держалась главной дороги, но, когда они, проехав около двадцати ли, оказались на развилке, свернула.

Вызванное побегом напряжение рассеялось, а холод навел порядок в ее мыслях. За эти месяцы она узнала слишком много секретов Мужун Цзинхэ – таких, которые не должен был знать никто. Взять, например, недавние события, когда он заперся с Мэй Линь в покоях и не выходил наружу. Все думали, они целыми днями предаются утехам, а на самом деле Мужун Цзинхэ тайно покидал Цзинбэй. Вернулся он лишь в последний момент, когда Муе Ломэй уже ломилась в дверь. Одна эта тайна стоит того, чтобы похоронить Мэй Линь вместе с ней. Принц, конечно, велел ей больше не попадаться ему на глаза – но ведь это не