Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Чем больше Мэй Линь об этом думала, тем холоднее становилось на душе. Она решила действовать осторожнее – вот почему свернула с главной дороги и поехала по глухой горной тропе. Этот путь длиннее на несколько сотен ли, но он лучше, чем незащищенная открытая дорога.

В полдень они остановились в небольшой деревне, чтобы отдохнуть и накормить лошадь. Там они запаслись провизией и теплыми вещами, разузнали дорогу и продолжили путь. Ночевали в маленьком городке.

Так они петляли пару дней. Как ни удивительно, никто не напал на их след, и беглецы наконец выдохнули с облегчением. Замедлив ход, они двинулись в сторону Чжунчжоу.

Плешивый целыми днями сидел в повозке, где было относительно тепло. В силу своего почтенного возраста он не очень хорошо переносил поездки, но, как ни странно, особо не жаловался – лишь немного ворчал, когда в повозку задувало снег. Мэй Линь даже внимания не обращала.

Однажды после полудня внезапно поднялась вьюга, и им пришлось искать укрытие. В ближайшей захолустной деревушке вдруг нашелся постоялый двор. Оказалось, через эту деревню проходил кратчайший путь в Ечэн – тут останавливались все, кто ехал с севера на юг.

В такую снежную погоду на улицах не было ни души. Путники долго стучались в дверь постоялого двора, прежде чем им нехотя открыли.

Человек, который их впустил, был то ли обычный деревенский мужик, то ли слуга, то ли сам хозяин двора – так сразу и не поймешь. Придерживая полы одежды на ветру, он равнодушно оглядывал стоящих за дверью путников. Но когда он обратил внимание на повозку и понял, что лекарь одет так, как принято во дворце, глаза его сверкнули и округлились.

– О, почтенные гости, проходите, проходите… – сказал он им, а потом обернулся и крикнул, обращаясь к кому-то в глубине дома: – Ци-цзы[26], пойди разгрузи повозку, а лошадь отведи на задний двор да присмотри за ней как следует.

Последние слова он нарочно произносил помедленнее, чтобы убедиться, что гости не возражают. Удостоверившись, что они и правда собираются здесь остановиться, он тотчас стал более радушным и угодливо затараторил:

– В такую погоду дорога – тяжкое испытание…

Отряхиваясь от снега, Мэй Линь сняла накидку и шляпу, и хозяин двора, любуясь ее красотой, невольно задержал на ней взгляд – да так и не мог скрыть улыбку, когда повернулся поприветствовать Плешивого.

Лекарь не изменял своим привычкам – он сразу лениво развалился у печки и достал трубку.

– Ох, что за невезение… – заворчал он. – Спешим, спешим, а к кануну Праздника весны[27] все равно не успеем… Хозяин, нам две комнаты, – попросил он и зевнул так, что на глазах выступили слезы.

Плешивый хоть и дремал в повозке, но из-за тряски не смог выспаться – напротив, устал еще больше.

– Конечно! Вы пока погрейтесь, отдохните. Если изволите поесть – не стесняйтесь, спрашивайте, – радостно ответил хозяин и скрылся в глубине постоялого двора.

Мэй Линь присела и с недоумением посмотрела на его удаляющийся силуэт.

На ужин подали лапшу с тушеной свининой и квашеными овощами – все это клокотало, бурлило и булькало в котле. Вдобавок принесли паровых булочек и гаоляновой водки. От такой трапезы сразу стало хорошо – по телу разлилось тепло, а на лбу выступили капельки пота. В конце концов путников охватила сонливость, и они разошлись по комнатам, где рухнули на лежанки, даже не умывшись, и сразу захрапели.

Через некоторое время раздался тихий скрип двери.

– Дорогие гости, я вам тут горячей водицы принес… – послышался невнятный голос хозяина.

Однако оба спящих просто повернулись на другой бок и, казалось, продолжили спать крепким сном.

В следующее мгновение в щель в двери просунули некий блестящий предмет и поддели задвижку. Упасть она не успела – дверь приоткрылась, и задвижку стремительно подхватила чья-то рука.

– Хозяин, ты же говорил, что берем только добро, а не жизнь, – раздался приглушенный голос, полный тревоги.

– Чего ты болтаешь, кто тут жизнь отнимает? Я тебе, Ци-цзы, жену нашел, – буркнул хозяин.

В тот же миг в щель хлынул свет масляного светильника.

Хозяин, сжимая в руке длинный нож, вошел внутрь. Выпрямившись во весь рост, он стал казаться еще крупнее и куда опаснее. Позади него, держа лампу, на пороге стоял низкий худощавый подросток лет пятнадцати-шестнадцати. Входить он явно не решался.

Хозяин не пошел к столу, на котором был узел с вещами, а направился сразу к лежанке. Спящая фигура показалась ему куда интереснее. Однако, когда он наклонился, чтобы приподнять одеяло, оно вдруг само откинулось и накрыло его с головой. В поясе у хозяина кольнуло, и он застыл.

Ци-цзы отреагировал молниеносно. Почуяв неладное, он швырнул лампу вперед, оттолкнулся от только что закрывшейся двери и прыгнул к фигуре на лежанке. Лампа описала дугу в воздухе, но Мэй Линь ее отбила. Свет на миг озарил лицо девушки. Мальчишка издал удивленный возглас, перевернулся в воздухе и мягко приземлился совсем не там, где собирался. Лампа грохнулась на пол и погасла.

Мэй Линь была готова ко всему, но никак не ожидала, что мальчишка остановится на полпути к ней. Уже собираясь нанести упреждающий удар, она вдруг услышала голос, в котором смешались недоверие и восторг:

– Сестрица?

Сердце ее дрогнуло. Этот голос… это обращение… Только Юэ Цинь, этот остолоп, мог так к ней обращаться. Неужели…

Прежде чем она успела что-либо понять, послышался резкий выдох, и в комнате снова стало светло – мальчишка зажег огниво. В свете пламени были отчетливо видны знакомые черты Юэ Циня.

– Сестрица, сестрица, это я! – Он запрыгал и замахал руками, желая как-то выразить свою радость, и тени от огня заплясали по комнате.

Мэй Линь, не сдержав смеха, спустилась на пол и подняла лампу. Юэ Цинь, спохватившись, что слишком развеселился, смущенно почесал голову и поспешил зажечь светильник.

Тут заскрипела дверь, и в комнату заглянул Плешивый.

По взгляду хозяина постоялого двора они еще за ужином заподозрили неладное. И потом, что это за лекарь, если он не распознает снотворное? Мэй Линь тем более не робела. Они и наелись вволю, и приготовились поспать как следует, но в то же время были настороже – завернувшись в одеяло, выжидали разбойников. К счастью, долго ждать не пришлось, иначе Мэй Линь, возможно, все-таки уснула бы. Вот только она и представить не могла, что среди разбойников окажется Юэ Цинь!

Только сейчас она осознала, что хозяин заведения называл юнца не «Ци-цзы», а «Цинь-цзы». Правильно говорят: без драки друг