Убей меня, люби меня - Хэй Янь

На стол поставили глиняный горшок, и комнату заполнил аромат тушеного мяса. Затем внесли раскаленные докрасна жаровни и три массивных котла. Как только Мужун Цзинхэ отведал кусочек мяса, его воины, разбившись по пять человек, обступили жаровни и тоже приступили к еде.

На приготовление паровых булочек и риса уже не было времени, поэтому Чжэн Сань быстро замесил тесто, на скорую руку нарезал крупную лапшу и сварил ее в мясном бульоне. Хоть Мужун Цзинхэ и привык к изысканным яствам, в походных условиях он все же не проявлял аристократических замашек. Торопливо закончив трапезу, он поручил предводителю «крылатых тигров» Ну Бяо позаботиться о Юэ Цине и, схватив Мэй Линь за запястье, поволок в ее комнату.

В груди у девушки поднялось волнение. И не зря: когда дверь комнаты закрылась, лицо Мужун Цзинхэ сразу помрачнело, а глаза стали холодными, излучая безразличие и едва уловимую отстраненность. Мэй Линь колебалась – то ли преклонить колени, то ли попытаться подольститься.

– Да что это с тобой? – равнодушно спросил он. – Ты слишком давно покинула Аньчан или я был к тебе настолько благосклонен, что ты позабыла, как себя вести?

Мэй Линь вздрогнула и инстинктивно опустилась на колени, уставившись в черный пол. Сознание ее опустело, мысли замерли.

– Какое наказание полагается за предательство организации и самовольный побег? – медленно произнес Мужун Цзинхэ и приблизился к девушке, не отводя от нее глаз.

Все эти дни он полностью был поглощен погоней за Мэй Линь и Плешивым. Его сердце пылало гневом от внезапного предательства, необъяснимым страхом и обидой – он не думал ни о чем другом. Когда он ворвался в постоялый двор, его эмоции, подобно снежной буре, достигли апогея, но при виде Мэй Линь вдруг полностью испарились.

Он с ужасом осознал, что натворил.

Где-то далеко шла война, здесь, в Цзинбэе, бушевала метель, а он взял семнадцать всадников из числа легендарных «крылатых тигров», наводящих ужас на врага на поле боя… и отправился на поиски одной-единственной женщины. Он потерял Муе Ломэй, поднял тревогу, перекрыл Цзинбэй, взял под контроль Ечэн…

Он просто обезумел.

Когда это осознание накрыло Мужун Цзинхэ, вокруг его беспокойного сердца поднялись неприступные стены. Разум твердил, что он совершил ошибку. Эта женщина – не та, кто должен быть рядом с ним. Ему казалось, что если он сумел завоевать ее любовь, то точно так же сможет и разрушить ее.

Ошибку нужно немедленно исправить.

Мэй Линь в замешательстве уставилась на промокшие от снега бирюзовые атласные туфли, расшитые узорами. Она не понимала, радоваться или печалиться: он ясно обозначил дистанцию между ними, но почему тогда в такую метель гнался за нею в домашних туфлях?

Она хотела протянуть руку и вытереть с них грязь, но тут зазвучал голос Мужун Цзинхэ, и едва возникшая в ее сердце надежда снова погасла.

– Ван не наказывает тебя – напротив, все еще хочет взять в жены. Но ты должна знать: ты – дочь продажной женщины. Даже став женщиной принца, ты будешь лишь наложницей. О статусе главной или второй жены даже не мечтай.

Мэй Линь подняла голову. Она впервые услышала, как кто-то открыто говорит о ее происхождении. Ей все равно, кем бы она стала – наложницей ли, женой ли, – какая разница? Но он назвал ее дочерью продажной женщины. Именно так и сказал.

Мужун Цзинхэ наблюдал за реакцией Мэй Линь из-под полуопущенных век и увидел мольбу в ее глазах. Его зрачки на мгновение расширились, но прежде чем он успел осмыслить происходящее, пальцы девушки вцепились в его халат.

Кончиком пальца другой руки Мэй Линь нацарапала на земле: «Где моя мать?»

Мужун Цзинхэ не ожидал, что ее это так беспокоит. Он сощурил глаза, с досадой отпихнул ногой ее руку, развернулся и пошел к лежанке. Откинув полы одеяния, он сел и взглянул на Мэй Линь, которая приняла прежнюю позу и умоляюще смотрела на него.

– Какое право ты имеешь спрашивать об этом своего вана? – усмехнулся он.

Мэй Линь оцепенела, заставив себя обдумать сказанное им ранее. Каждое слово ножом пронзало ее сердце, пока она повторяла про себя: «Наложница, наложница…»

Потупив взгляд, она медленно поднялась и подошла к Мужун Цзинхэ, затем посмотрела на него с улыбкой.

Она сняла с принца обувь и положила его ледяные ступни на теплую лежанку. Потом помассировала утомленные плечи и шею, позволила откинуться на свою мягкую грудь, осыпала поцелуями его лицо: щеки, губы… Она делала все, что должна делать наложница. Она… она так хотела узнать, живы ли ее родные.

Глядя, как лицо Мужун Цзинхэ смягчилось, будто он погружается в сон, Мэй Линь легонько прикусила губу и отвернулась. Неожиданно его рука взметнулась вверх, ловя слезу на ее подбородке. Она встрепенулась, поспешно вытерлась рукавом и снова с искусной кокетливой улыбкой взглянула на человека у ее груди.

Взгляд Мужун Цзинхэ был подобен грозовым тучам перед бурей. Он медленно сжал влажную ладонь, закрыл глаза. Грудь его бурно вздымалась, словно сдерживая готовое вырваться наружу раздражение. Спустя несколько мгновений он наконец отдернул руку, внезапно притянул девушку к себе в объятия и, перевернув, прижал своим весом.

– Я попрошу разузнать, – сказал он, глядя в ее спокойные покорные глаза и развязывая пояс, чтобы скользнуть ей под одежду и дотронуться до сводящей его с ума наготы.

Когда его грубые мозолистые руки коснулись обнаженного тела Мэй Линь, она невольно напряглась. Боль от первой близости навсегда осталась с ней, и последующие разы тоже не принесли облегчения. Теперь ее тело отзывалось инстинктивным страхом. Однако Мужун Цзинхэ только нежно гладил девушку, а потом удовлетворенно заключил ее в объятия и уснул.

Мэй Линь, конечно, не знала, что Мужун Цзинхэ терпеть не мог эту ее наигранную покорность, но еще больше он не хотел оставить в этой глуши следы их близости, даже если очень желал ее.

После их возвращения в Цзинбэй Цин Янь сразу же приступил к организации свадебного обряда. Благодаря предварительным приготовлениям все шло без суеты.

В это время Мужун Цзинхэ был чем-то очень занят – никто не знал чем. Юэ Цинь везде следовал за ним по пятам, так что его тоже не было видно.

Мэй Линь осталась в своих покоях, где ей прислуживала Ди Тан. Плешивый не вернулся во дворец: Мужун Цзинхэ отправил его на родину с почестями, вручив ему нефритовый амулет, некогда переданный Цин Яню через Мертвяка. Принц объяснил это так: лекарь помог ему исцелиться с помощью