Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Она взяла Цин Яня за руку, и, обернувшись, тот увидел, как на него умоляюще глядят две пары глаз. От такого у него даже голова заболела.

– Ладно, собирайся, да побыстрее. Если не успеешь, пеняй на себя, – раздраженно пробормотал он.

Радостный Мертвяк помчался собираться, а Цин Янь вздохнул:

– А-Мэй, ты…

Мэй Линь склонила голову и поглядела на него с невинной улыбкой, от которой его сердце дрогнуло. Наверное, и он сам, и его господин слишком усложняют жизнь себе и другим, причиняя страдания тем, кто ко всему относится проще.

Цин Янь всегда знал, что Мэй Линь очень умна: когда нужно, ведет себя скромно и тихо, но при этом всегда готова подольститься – впрочем, без заискиваний. Раньше ему казалось, будто она всегда просчитывает каждый шаг, как и они с господином. Но вчера во время церемонии, когда Мэй Линь посмотрела на него, он вдруг понял: на самом деле она проста. Она лишь яснее других знает, что ей по силам удержать, – и дорожит этим вдвойне.

– Пойдем, не заставляй господина ждать. – Цин Янь улыбнулся и, взяв ее за руку, повел за собой.

Отныне он будет делать все возможное, чтобы она больше не страдала.

Глава 19

Дорога выдалась нелегкой: ночевки в пути, ранние подъемы и движение в снегопад. Однако никто не жаловался. Проехав Ечэн, еще день двигались на юг. Погода постепенно смягчилась, и по реке можно было пройти свободно, поэтому, чтобы сберечь время и силы, путники предпочли водный путь. На причале в Юаньфане они наняли судно и взяли курс на Чжаоцзин. При благоприятных условиях по воде до столицы можно было дойти за три дня – на несколько дней меньше, чем по суше. Однако на одном участке русла, где часто случались происшествия, путников могла подстерегать опасность. Поэтому мало кто соглашался плыть, если не было спешки.

В этот раз Мужун Цзинхэ взял с собой лишь Цин Яня и Юэ Циня. Муе Ломэй, как и всегда, сопровождали две телохранительницы. Мэй Линь и Мертвяк среди всех этих людей смотрелись несколько неуместно. Увидев Мертвяка, Мужун Цзинхэ удивился. Услышав от принца вопрос, зачем тот отправился с ними, Цин Янь лишь молча потупился. Мертвяк же, почесав затылок, пробормотал, что немного разбирается в шаманских практиках. Больше Мужун Цзинхэ вопросов не задавал. Что касается Мэй Линь, он так и не удостоился ее взгляда, будто они друг другу посторонние.

Семнадцать «крылатых тигров» и вовсе не поехали с ними – они заранее покинули Цзинбэй. Кроме Мужун Цзинхэ, никто не знал, куда они отправились.

Из-за спешки путники мало общались друг с другом, что, впрочем, способствовало ровным отношениям. На корабле Мэй Линь почти не выходила из своей каюты, поэтому случайно столкнуться с Мужун Цзинхэ и Муе Ломэй попросту не могла. Кают на судне хватало: служанки Ломэй, а также Юэ Цинь с Мертвяком ютились по двое, остальные четверо, включая Цин Яня, жили каждый в своей. После того как Цин Янь с Мэй Линь стали мужем и женой, они так ни разу и не ночевали вместе. Но в свободное время Цин Янь и Юэ Цинь приходили ее проведать.

Юэ Цинь никак не мог понять, как же она согласилась выйти за Цин Яня, поэтому при первой возможности спросил об этом. Мэй Линь тепло относилась к мальчику и не желала скрывать от него правду, однако не знала, как лучше ответить. Он явно собирался следовать за Мужун Цзинхэ до конца, и девушке не хотелось, чтобы из-за нее в нем поселилось недовольство господином. Подумав, она макнула палец в воду и написала: «Цин Янь – хороший человек».

Юэ Цинь уставился на эти слова. Он вспомнил, как Мужун Цзинхэ в день ее свадьбы раздавил в ладони фарфоровую чашку.

– Но… господин… – вырвалось у него, – он же любит тебя.

Мэй Линь замерла и отвела взгляд.

За бортом виднелись скалы, терявшиеся в дымке тумана; слышались жалобные крики обезьян.

Юэ Цинь растерянно наблюдал за Мэй Линь и вскоре погрустнел. Но едва он открыл рот, чтобы что-то сказать, как девушка повернулась к нему с улыбкой на лице.

«Он – хозяин, я – рабыня, – написала она, глядя в его недоумевающие глаза, и добавила: – Давай больше не будем об этом».

Юэ Цинь ушел в растерянности. Как он, такой простодушный, мог разобраться во всей этой путанице? Но, увидев на палубе любующихся пейзажем Мужун Цзинхэ и Муе Ломэй, между которыми как будто была неуловимая связь, он вмиг прозрел.

Однажды Муе Ломэй взяла Юэ Циня в плен, а потом сделала добычей в своей жестокой игре – неудивительно, что он так и не смог проникнуться к ней симпатией. Теперь же, из-за истории с Мэй Линь, его неприязнь только усилилась. Не в силах справиться с гневом, он направился к паре.

Мужун Цзинхэ искренне благоволил мальчику и тут же подозвал его, как увидел:

– Цинь-цзы, ты посмотри, как хороши земли Даяня! Куда там вашему Наньюэ!

Юэ Цинь, согласно этикету, поклонился им обоим, затем рассеянно окинул взглядом отвесные скалы вдоль берегов и почтительно ответил:

– Господин, глядя на эти горы и воды… Ваш покорный слуга не видит разницы. Они везде одинаковы.

– О? – Мужун Цзинхэ заинтересованно приподнял бровь, а затем улыбнулся: – Ну раз так, зачем тогда делить землю на ваше Наньюэ и наш Даянь? Может, объединимся в одно целое?

Услышав это, Муе Ломэй вздрогнула. В глазах принца мелькали озорные огоньки – он то ли дразнил Юэ Циня, то ли на что-то намекал. Будь здесь Мэй Линь, она бы сразу поняла.

Вопрос заставил Юэ Циня растеряться. Он почесал затылок и, наморщив лоб, сказал:

– Если объединимся… это же хорошо, войны не будет. Но кто тогда станет императором?

Мужун Цзинхэ, глядя на сморщившееся личико Юэ Циня, рассмеялся и потрепал его по голове:

– Ладно, не твоя это забота – решать такие дела. А ты чего тут? Пакость какую задумал?

Муе Ломэй была поражена: она крайне редко видела, чтобы принц проявлял такую снисходительность к другим. Присмотревшись к Юэ Циню, девушка заметила, что паренек хотя и тщедушный, однако черты лица у него очень приятные, особенно глаза – темные и удивительно живые. Она глубоко задумалась: интересно, что еще происходило в жизни Мужун Цзинхэ за последние пять лет?

Юэ Цинь почувствовал на себе странный взгляд Ломэй, но по своей наивности не придал ему