Убей меня, люби меня - Хэй Янь

в то, что он мог влюбиться в эту трусливую женщину. Он провел эти пять лет в окружении красавиц, среди которых были поистине ослепительные, но ни к одной не испытывал настоящих чувств. Он ведь все время ждал ее, Муе Ломэй… Как же его чувства могли перемениться всего за пару месяцев? Да еще из-за той, что когда-то шпионила за ним и чуть не погубила его?

Мужун Цзинхэ медленно перевел взгляд на женщину, за которой он так долго гнался, забыв о гордости. Он видел тень горечи на ее неизменно высокомерном лице и беспокойство в завораживающих глазах. Но теперь, когда он смотрел на нее, в его сердце царила странная тишина.

– Ван никогда не сожалеет о содеянном, – равнодушно ответил он. – Уже ночь, тебе пора отдыхать.

С этими словами он развернулся, схватил накидку и направился к выходу.

– Разыщи Цин Яня, мне нужно ехать, – бросил Мужун Цзинхэ, шагнув на свежевыпавший снег и полностью игнорируя Муе Ломэй, все еще стоявшую у окна. Приказ был обращен к бесшумно следовавшему за ним телохранителю. Тот изумленно замер, однако возражать не посмел и быстрым шагом направился во двор к новобрачным.

Цин Янь оказался самым несчастным женихом, которого когда-либо видели небеса. В свою первую брачную ночь он был вынужден сопровождать господина, таскаясь по улицам. Будь это действительно срочное дело – еще куда ни шло. Но нет! Принц решил проверить, все ли в порядке в Цзинбэе, а заодно где-нибудь позавтракать.

Когда они вернулись во дворец, было уже около шести утра, и во дворе кто-то занимался работой. Цин Янь хотел было вернуться к себе, чтобы умыться и переодеться, но Мужун Цзинхэ предложил сделать это у него. На самом деле для удобства у Цин Яня была комната и в среднем дворе, но после женитьбы ему полагалось отдельное жилье.

Цин Янь прекрасно понимал, что изводило его господина, но он и сам был недоволен. Впрочем, слуга сделал вид, что ничего не замечает, сохраняя обычное бесстрастное выражение лица.

– Если я сейчас не вернусь, А-Мэй начнет волноваться. Позвольте мне предупредить ее – и я буду в вашем полном распоряжении. – Он выделил голосом последние слова, а сам подумал: «Вы, безусловно, мой господин, но не следует отнимать у подчиненного свадебные дни».

А-Мэй… У Мужун Цзинхэ дернулась бровь, в сердце вспыхнуло недовольство, которое он не мог выплеснуть, и лицо его исказилось в страшной гримасе.

Цин Янь только опустил глаза.

Мужун Цзинхэ гневно уставился на него, но в конце концов сдался и махнул рукой. В свои покои он вернулся в одиночестве. Только когда служанка принесла ему горячей воды, чтобы умыться, он обнаружил, что в его ладонь все еще впиваются осколки. Не доверяя служанке, он сам вытащил каждый из них, несмотря на кровотечение. Вдруг перед ним снова возник образ Мэй Линь – в ярко-красном свадебном наряде, с пленительной улыбкой на губах. И боль от осколков стала совсем нестерпимой. Наскоро обмотав руку тканью, он вошел во внутренние покои, взял карту Даяня и сопредельных государств и, пытаясь отогнать тревожные мысли, принялся изучать ее.

До Нового года оставалось чуть больше месяца. Стояли лютые морозы, и в сердцах воинов росло желание вернуться домой. Если боевые действия затянутся, Даянь окажется в опасности.

Когда зашел переодевшийся Цин Янь, Мужун Цзинхэ уже принял решение.

– Сегодня отправляемся в столицу? Но когда же свадьба с генералом Муе? – удивился Цин Янь. Он был уверен, что все хитрости господина направлены лишь на то, чтобы заполучить в жены Ломэй. И вот, когда цель достигнута, принц вдруг собирается в столицу просить императора отправить его в наступление.

Слово «свадьба» неприятно кольнуло Мужун Цзинхэ. Он уставился на Цин Яня и недовольно ответил:

– Ее родные в столице – там и проведем церемонию.

Цин Янь, сохраняя невозмутимое выражение лица, все же не поверил словам господина.

– О-о, – только и произнес он, почтительно склонив голову, а затем удалился, чтобы подготовиться к отъезду.

Мужун Цзинхэ окликнул его, но на миг замешкался. Цин Янь уже начал терять терпение, и его брови непроизвольно поползли вверх.

– Ты только женился на… кхм… Слишком долгая разлука с ней нежелательна. Возьми ее с собой, – как ни в чем не бывало проговорил Мужун Цзинхэ, хотя слово «супруга» сказать не получилось.

Цин Янь изъявил согласие вежливым поклоном. Но когда он отвернулся, чтобы уйти, на лице его появилось растерянное выражение: «Господин, как же вы смеете так явно тосковать по жене вашего слуги?»

От новости о возвращении в столицу Мэй Линь стало немного не по себе. Она хотела увидеть Цзинбэй во втором месяце и боялась, что теперь упустит эту возможность. Но отныне она жена Цин Яня, и, хотя они не пили вино в знак преданности и не связывали волосы как символ единения[32], формально они – одна семья, и ей следует быть рядом с ним. В итоге она не стала возражать и без промедления начала готовиться к отъезду.

Собирать, впрочем, было особо нечего – всего несколько нарядов. Сжимая в руках узелок, она вместе с Цин Янем вышла из покоев, где они провели лишь один вечер. За дверью их ожидал рослый человек.

Ему было чуть больше тридцати. Лицо его казалось отталкивающим, однако ясные глаза излучали простодушие и надежность. Мэй Линь прищурилась и поймала его уклончивый взгляд. Ей почудилось, что она уже где-то его видела. Пока она размышляла об этом, мужчина церемонно поклонился.

– Госпожа, – произнес он.

В голове у нее мелькнула догадка, и глаза округлились от изумления.

Мертвяк? Мертвяк! Она схватила его за руку, но, поскольку не могла говорить, лишь широко улыбнулась, излучая радость. Она никак не ожидала, что встретит его здесь. Оказывается, он все это время жил неплохо – окреп, перестал горбиться и теперь выглядел гораздо моложе.

Мертвяк сначала испуганно съежился, но, увидев ее восторг, тоже рассмеялся, а затем украдкой взглянул на мрачного Цин Яня, стоявшего рядом.

– Ты зачем пришел? – обычно бесстрастный, Цин Янь почему-то хмурился.

Мэй Линь почувствовала между ними странное напряжение и, связав это со вчерашними событиями, призадумалась. Видя, как Мертвяк чешет голову, не зная, что ответить, она решила помочь ему, поэтому подтолкнула к Цин Яню и жестами попросила взять его с ними.

– Нельзя, господин не позволит, – сразу отказал Цин Янь, перекладывая ответственность на Мужун Цзинхэ.

Лицо Мертвяка омрачилось. Цин Янь холодно отвернулся, избегая его взгляда.

Мэй Линь не поверила ему. Она никогда не совала нос в чужие дела, но Цин Янь для