Жена Фараона, которую должны казнить - Маргарита Фуаро

— Люди Красной Земли, — сказала я. — Вы знали, что Неферет-Айя пользовалась их путём.

— Половина южных жён пользуется пустынными путями, когда дворец становится слишком золотым.

— Не уходите в красивые слова.

— А ты не проси некрасивых при всех.

Он посмотрел на Раэма, потом на Хенут, на Хепу, на Меху, на Меру.

— Здесь слишком много ушей для тайны, которая уже пережила одну смерть.

— Чью? — спросил Раэм.

Сехем склонил голову.

— Неферет-Айи, конечно.

Внутри меня что-то холодно отозвалось.

— Вы знали, что она умрёт?

— Все знали, что её казнят.

— Нет. Я спросила другое.

Он замолчал.

И это молчание было первым честным ответом.

Раэм увидел.

— Ты знал, что обвинение ложное?

— Я знал, что обвинение удобное.

— И молчал.

— Как и половина дворца.

— Ты мой брат.

— Именно поэтому я ещё жив.

Удар вышел тихим, но точным.

Раэм побледнел.

Сехем продолжил уже мягче:

— Ты хотел виновную, Хаир. Тебе принесли женщину, которую все уже ненавидели. Птахор дал храм. Хенут дала горе. Дом Лотоса дал сплетни. Стража дала порядок. Маат дала перо. Что должен был сделать второй брат? Выйти к трону и сказать: «Прости, солнце, мне кажется, ты ошибаешься»?

— Да, — сказала я.

Сехем посмотрел на меня.

И улыбнулся.

Но теперь без насмешки.

— Вот поэтому ты опасна. Ты говоришь невозможные вещи так, будто это просто плохое воспитание окружающих.

— Иногда так и есть.

— Иногда за это топят.

— Пробовали.

На мгновение в его глазах мелькнуло уважение.

Неприятно было понимать, что оно мне почти нужно.

Сехем поднялся.

— Я могу помочь.

Кахем сразу сказал:

— Нет.

— Ты даже не спросил как.

— Это было лучшее в предложении.

Сехем не обратил на него внимания.

— Неферет-Айя знала путь в Красную Землю. Если её ребёнок жив, он там. У людей Небет-Ша или у тех, кто притворяется ими. Я знаю караванные тропы, которые не отмечают на царских картах. Знаю проводников. Знаю, кто продаёт воду, а кто — имена.

Раэм смотрел на него неподвижно.

— Цена?

— Всегда любил твою прямоту.

— Цена, Сехем.

Царевич перевёл взгляд на меня.

— Она уходит из дворца сегодня ночью.

Тишина упала тяжело.

Сену тихо вдохнул во сне.

Я не сразу поняла.

— Что?

— Ты, Неферет-Айя. Или Арина. Как тебе удобнее сейчас себя называть.

У Меху выпала из рук тонкая дощечка.

Хепу резко выпрямился.

Хенут сказала:

— Ты сошёл с ума.

Сехем пожал плечом.

— Это семейное.

Раэм сделал шаг к нему.

— Нет.

— Я не тебе предлагаю.

— Она под моей защитой.

— Вчера была под твоим приговором. Защита в твоих руках быстро меняет форму.

Раэм ударил его.

Не сильно? Нет. Сильно.

Сехем качнулся, коснулся губы, посмотрел на кровь на пальце и улыбнулся.

— Вот. Теперь разговор стал честнее.

Кахем шагнул между ними.

— Достаточно.

Но Сехем смотрел на меня.

— Ты умная. Уже должна понимать. Пока ты здесь, тебя будут подставлять снова и снова. Таблички, чаши, печати, чужие свидетельства. Раэм может верить тебе сегодня и усомниться завтра, потому что у него сын умирает на руках. А если выбор станет между тобой и Сену — он выберет Сену. Уже сказал, да?

Я молчала.

Раэм тоже.

Сехем понял.

— Конечно сказал.

Его голос стал мягче.

— Я не осуждаю. Я бы тоже выбрал кровь. Мы все выбираем кровь, когда с нас снимают золото.

— А вы что выбираете? — спросила я.

— Второй шанс.

— Для себя?

— Для тех, кто родился вторым.

Эти слова легли в комнату как знак.

Сену во сне застонал.

Раэм резко повернулся к ложу.

Я уже была рядом. Проверила дыхание, положила ладонь на грудь. Ровно. Пока ровно.

— Видишь? — сказал Сехем тихо. — Даже он слышит.

— Не втягивайте ребёнка в свои обиды.

— Его втянули до меня.

— Тогда помогите вытащить.

— Я и предлагаю. Уходи. Найди Шаи-Мену. Найди путь к песку, который разрывает водные связи. Здесь тебе не дадут сделать этого. Здесь ты каждый день будешь выбирать между постелью Сену и очередным пожаром.

Это било точно.

Слишком точно.

Врач остаётся с больным. Следователь идёт за уликой. Мать ищет ребёнка. Я была всем сразу — и никем полностью.

Сехем приблизился на один шаг.

Кахем поднял меч.

Он остановился.

— В Красной Земле тебя спрячут. Там имя Неферет-Айи ещё что-то значит. Там храм Раэна глух, а приказы Раэма доходят медленнее ветра. Я дам тебе людей.

— А потом?

— Потом ты решишь, кому вернуться с правдой.

— И если я не вернусь?

— Значит, выживешь.

Раэм сказал:

— Она не уйдёт.

Я повернулась к нему.

— Не отвечайте за меня.

Он застыл.

В комнате снова стало слишком тихо.

Я видела боль в его глазах.

И злость.

Не на меня. На то, что Сехем поставил вопрос так, будто у меня действительно появился выбор.

Побег.

Свобода.

Путь к ребёнку Неферет-Айи.

Шанс не ждать новой таблички под ложем, новой верёвки на шее свидетеля, нового суда.

Я посмотрела на Сену.

Маленькая рука лежала поверх ткани. Пальцы слабо согнуты. Под повязкой на запястье — чужой знак, привязка к мёртвому имени. Его дыхание стало частью моего тела: вдох — можно жить, пауза — нельзя.

Я знала ответ раньше, чем произнесла.

— Нет.

Сехем долго смотрел на меня.

— Почему?

— Потому что если я уйду, Сену умрёт.

— А если останешься, можешь умереть ты.

— Я уже была приговорена. Не новость.

— Ты выбираешь брата?

— Я выбираю ребёнка.

Он усмехнулся.

— Очень удобно для Раэма.

— Не всё в мире про мужчин у трона.

Сехем замолчал.

Кажется, впервые я его удивила.

— Неферет-Айя так бы не сказала, — произнёс он.

— Значит, хорошо, что я не она.

Раэм медленно повернул голову ко мне.

Я поняла, что сказала слишком много.

Поздно.

Сехем услышал.

И в его глазах зажёгся интерес — острый, опасный, почти радостный.

— Да, — сказал он тихо. — Вот теперь я почти верю слухам.

— Каким?

— Что смерть меняет людей.

Он пошёл к двери.

Кахем не опустил меч.

— Вы никуда не пойдёте.

— Пойду. Потому что если вы задержите меня сейчас, весь военный двор