Сердце стаи - Мариана Запата

– Нет уж. Никогда. Теперь ему запрещено даже смотреть туда.

Я засмеялась, и она чуть улыбнулась.

– Где он вообще? Ему по-прежнему так плохо?

– Ага. Я говорила ему воздержаться от еды, но он не послушался и несколько часов назад съел твоей вяленой говядины. Теперь расплачивается за это.

Мы обе скривились и одновременно произнесли «тупица», отчего расхохотались.

– Как прошел твой день? – спросила Сиенна, каждая черточка лица которой была наполнена страданием. – Мне так неловко, что мы оставили тебя одну со всеми этими незнакомыми людьми.

– Так было нужно. – Я подняла плечо. – Во-первых, кое-кто, – я указала на пол, туда, где лежал Данкан, – совсем забыл о моем существовании. Ты знала, что тут посещение детского сада является обязательным? В общем, я привела его туда и изо всех старалась не р-е-в-е-т-ь, а он убежал от меня с такой скоростью, будто у него зад был в огне. Прям полыхал.

Сиенна рассмеялась настолько громко, насколько смогла, с учетом того, что она, как я была уверена, потянула мышцы пресса, сидя сегодня на унитазе.

– Я у-я-з-в-л-е-н-а, и мне немного о-б-и-д-н-о, но я правда-правда рада, что у него, кажется, все хорошо. – Так оно и было. В глубине души. Я махнула подбородком в сторону самого милого Пончика на планете у своих ног. – Видишь, как устал?

Мы посмотрели вниз. Кончик его языка вывалился изо рта. Я была почти уверена, что услышала храп. Такой чертовски прелестный. Хоть и предатель.

Я не собиралась расстраиваться, поэтому сменила тему.

– В общем, ты пропустила только экскурсию по ранчо.

Она сделала круг рукой, словно желая, чтобы я продолжила.

– Кто проводил тебе экскурсию?

– Генри.

– Кто еще был?

– Только мы вдвоем.

Она наморщила нос.

– Ха.

– Что?

Она чертовски грациозно пожала плечами.

– Только вы вдвоем. Ха. Хмм. – Она еще больше развалилась за столом, но ее взгляд остался внимательным. – У него нет времени, чтобы ответить на сообщения Мэтти, зато есть, чтобы свозить тебя на экскурсию по этому месту.

– Франклин, старейшина, спихнул меня на него. Я почти уверена, что он – Генри – всего лишь хотел, чтобы я наверняка усвоила, что для содержания общины требуется немало работы и что они рассчитывают на мою помощь, – поведала я ей. – Мы немного поболтали о том, как я поселюсь здесь после той фигни с тремя месяцами, которую он выкинул, и он сказал, что не против, но…

Но, может, это просто соответствовало его привычному образу действий, а может, он пытался быть дипломатичным, хотя предпочел бы, чтобы я уехала, невзирая на его слова.

В этом я сомневалась. Пока ничто из его слов или поступков не создало у меня впечатления, будто он тратил слишком много времени на то, чтобы фильтровать свою речь или свои решения. Только свои эмоции. Он по-прежнему казался тем же благородным Генри, который с такой неохотой вел себя галантно, когда я была ребенком. Когда я, например, разбивала коленку, он заводил меня в дом Мэтти и давал аптечку. Или, когда он замечал, что мы с Мэтти играли чересчур грубо, он, не мешкая, напоминал ему быть помягче. Я неспроста втюрилась в него. Когда я открыла для себя симпатию к мальчикам, он стал одной из моих первых жертв.

Он просто… был порядочным человеком. Может, теперь и хорошим человеком, как я предположила. Я решила, что выясню это, когда мы проведем больше времени вместе. Пока что разговаривать друг с другом нам не так уж сложно. Он много раз называл меня Сверчком. Приятно, что он помнил о прозвище.

На обратном пути от бигфута – то есть сасквоча Спенсера, о котором мне еще нужно было рассказать Сиенне, – Генри поподробнее рассказал мне о ситуации с детьми, жившими на ранчо. О том, что когда они достигали определенного возраста и могли контролировать свою магию в достаточной степени, то посещали обычную школу в ближайшем городе, но не все. Половина подростков предпочитала обучаться на ранчо. На каждый мой вопрос у него имелся ответ. Хороший ответ.

Он знал об этом месте все.

Помимо этого, он рассказал мне еще кое о чем, что привлекло мое внимание.

На территории ранчо находился природный заповедник площадью в двадцать квадратных километров.

Две недели в году некоторые местные жители работали проводниками в эксклюзивных – он имел в виду дорогих – турах со сплавом на рафтах и рыбалкой по участку реки на противоположной стороне ранчо.

Одна из гор, которые можно было увидеть с определенных мест, называлась Блэкрок.

Когда мы вернулись к зданию, в котором хранился транспорт, он лишь бросил:

– Кто-нибудь другой расскажет тебе все поподробнее. – После чего, не добавив более ни слова, он направился прямиком в клуб, оставив меня одну на улице.

Генри был не первым, кто бросил меня, не оглянувшись, но и не последним. Данкан хотя бы целовал меня каждый раз, когда пробегал мимо, пока я сидела весь оставшийся день в детском саду с очень милой учительницей по имени Мэгги. Она не менее десяти раз поблагодарила меня за помощь, пока я не представляла, чем еще занять себя. Даже если эта «помощь» в основном состояла в том, что я раздавала материалы для поделок, завязывала шнурки, которые отчего-то чудесным образом постоянно развязывались, а потом играла в настольные игры с детьми постарше, которые перешептывались о вчерашней выходке Шайло и Паскаля и у которых летом не было уроков.

Все дети мне понравились. Все они были хорошо воспитанными, немного озорными, добрыми и в целом хорошими ребятами.

Даже Агнес, которая зарычала на меня, когда я предложила вытереть ей мордочку после того, как она перекусила сушеными куриными шеями.

И вот сейчас мы сидели на кухне втроем. Агнес ушла из садика со щенком, который был старше нее.

– По-моему, довольно удобно, что у него нашлось время, – Сиенна попыталась улыбнуться мне, но от этого выглядела скорее пьяной, поскольку чувствовала себя не очень хорошо. Она понизила голос: – Ты не чувствовала себя неловко рядом с ним?

Неловко?

– Нет. С чего бы? – прошептала я в ответ.

Она еще больше понизила голос, настолько, что мне пришлось читать по ее губам, поскольку громкости звука не было вообще.

– Из-за энергии, которая исходит от него. Из-за того, как он говорит.