Тёмная Жажда - Юлия Нежная

всё ещё теплятся руны. Они спасли меня. Вытащили из бездны, когда яд уже сжирал меня изнутри. Знал ли он, что так будет, или это было совпадение? Но какая разница? Я была жива. И я была благодарна.

Просто дышала. И это было самое настоящее, что я чувствовала за всю свою жизнь.

Кай смотрел с тихим удовлетворением. В его глазах — облегчение.

— Наконец-то, — сказал он. — Мы такие же, Джули. Те, кого Совет объявил вне закона. Чьи семьи уничтожены за силу. Те, кто выживает в тени.

Он говорил о боли, о веках гонений, о страхе, который превратил их в призраков. Я слушала, чувствуя, как его слова отзываются в груди.

Он протянул руку. Не приказ. Не требование. Приглашение.

— Ты нужна нам, Джули. Ты — начало.

Я смотрела на его руку. В груди дрогнуло — не страх, не сомнение. Принятие.

А потом я услышала шаги. Кто-то бежал к павильону, спотыкаясь о корни. Элис. Она появилась в проёме арки, запыхавшаяся, в слезах, с царапиной на щеке. Увидела меня — волчицу — и замерла. В её глазах не было ужаса. Только изумление и узнавание.

— Джули? — прошептала она. — Это… это ты?

Я шагнула к ней. Ещё один шаг. В моих янтарных глазах — тепло, узнавание. «Это я. Не бойся».

А потом — обратная трансформация. Кости ломались, перестраивались, шерсть исчезала. Это было мучительно.

Я упала на землю — голая, обессиленная, в ссадинах и грязи. Холодный ветер касался кожи, но я не дрожала. Слёзы смешались с грязью и кровью.

— Я не медведь, — прошептала с последних сил.

И чёрная завеса прикрыла мой разум.

Глава 31. Истинные крылья

Правда всегда расправляет крылья в самый неожиданный момент

Доктор Мирабель склонилась надо мной, проверяя пульс. Её пальцы были прохладными, движения — точными, профессиональными. Пахло антисептиком и чем-то сладковатым.

— Ты в безопасности, — сказала она. — Твоя трансформация была тяжёлой, но ты выжила.

Я попыталась сесть. Тело не слушалось. Каждая мышца горела, каждое движение отдавалось глухой, пульсирующей болью. Кожа саднила, будто меня натирали песком.

— Я стала... волчицей, — голос прозвучал хрипло.

Доктор Мирабель кивнула.

— Да. И очень сильной. Но ты ведь из клана медведей? Твой отец был медведем. А это значит...

— Знаю, — перебила её. — Я чувствую его. Медведь всё ещё там. Он ждёт. И кажется не только он.

Она нахмурилась, но ничего не сказала. Протянула стакан воды. Я выпила с жадностью, чувствуя, как холодная жидкость обжигает пересохшее горло.

— Тебе нужно научиться контролировать свои эмоции, — сказала доктор. — Каждая вспышка гнева, страха или боли может вызвать новую трансформацию. А следующая может быть смертельной. Ты ещё не готова к такому. Совершеннолетие ведь еще не наступило.

Я кивнула. Сжала кулаки под простынёй, впиваясь ногтями в ладони.

Дверь распахнулась с грохотом, ударившись о стену.

Джейсон влетел в комнату — и замер. Его глаза метнулись к доктору, к моей койке, к моему лицу. Он выглядел так, будто его разорвало на части и собрали заново, но неправильно. Волосы всклокочены, рубашка расстёгнута, на скулах играют желваки. Костяшки рук разбиты в кровь. Свежие ссадины. Он бил стены. Или кого-то.

— Что, блядь, случилось? — спросил он. Голос — глухой, придавленный. Не крик. Почти шёпот. И от этого страшнее.

Я не ответила. Не знала, что сказать.

Он шагнул ближе, навис надо мной. Его тень закрыла свет.

— Я всё, блядь, чувствовал, — сказал он, и в голосе прорезалась сталь. — Твою боль. Твой страх. Как будто меня самого резали. С каждым грёбаным шагом я чувствовал, как ты умираешь. Кто сделал это с тобой?

— Моё тело.

Он замер. Я видела, как до него дошло. Но не просто — он почувствовал. Внутри. Как будто моя боль стала его. Его глаза потемнели, дыхание сбилось — он пережил это со мной. За секунду. Без слов. Наша связь стала глубже, всего лишь после одной ночи.

— И я не знаю, что теперь.

Джей смотрел на меня. И я знала — он всё понял. Всё. До дна.

Он хотел что-то сказать, но в этот момент дверь снова открылась.

На пороге стоял Луциан.

На его рубашке темнело пятно крови, расползающееся с каждым мгновением. Он держался прямо — даже слишком для человека с такой раной. Сквозь ткань проступала алая влага. Лицо в синяках — под глазом расплывался тёмный кровоподтёк, губа разбита. Следы Джея. Вчерашние.

Доктор Мирабель подскочила к нему, заставляя сесть на соседнюю койку. Она быстро осмотрела рану, и я видела, как её лицо стало напряжённым.

— Глубокий порез. Почти до кости. Что случилось?

— Неудачная тренировка, — ответил Луциан. Его голос был ровным, спокойным. Слишком спокойным.

Тренировка, — мелькнуло в голове. Слишком глубоко для тренировки.

Джейсон обернулся и посмотрел прямо на Луциана, его лицо перекосило.

— Ты, — прорычал он. — Ты всегда, блядь, рядом с ней. Как по расписанию. Чуть что — Луциан уже тут, со своим холодным ебаным спокойствием.

Луциан даже не повернул головы в его сторону.

— Пейкерман, у тебя кровь на руках. И не только твоя. Может, займёшься собой? Стоит кажется посещать курсы контроля агрессии.

Джейсон дёрнулся, как от удара. Я видела, как его кулаки сжались, как побелели костяшки.

— Ты, мразь...

Он перевёл взгляд на Мирабель, и в голосе его прозвучала ледяная вежливость, от которой мурашки бежали по коже.

— Доктор, не могли бы вы выдать пластырь и антисептик? — он усмехнулся, кивнув в сторону раны на боку Луциана. — Чтобы этот урод свалил отсюда. По-хорошему.

Луциан поднял на него глаза. В них не было эмоций. Вообще. Только пустота и холод.

— Пейкерман, — сказал он ровно. — Ты сейчас выглядишь жалко. Сядь. Или уйди. Я здесь не для того, чтобы смотреть на твои истерики.

Джейсон взорвался.

— ИДИ НА ХУЙ, НАЙТ! — рявкнул он, и его голос сорвался на рык.

Он рванул вперёд, но Луциан даже не шелохнулся. Только смотрел на него — как на насекомое, которое случайно залетело в комнату.

— Джейсон, остановись, — сказала я, пытаясь приподняться. — Не надо...

Слишком поздно. Он уже сорвался.

Его кулак врезался в лицо Луциана — быстро, сильно, грязно. Тот пошатнулся, но не упал. Только вытер кровь с разбитой губы и посмотрел на неё. На свои пальцы. И усмехнулся.

— И это всё? — спросил он. — Твоя грёбаная ярость, Пейкерман? Только и можешь, что бить?

— ЗАТКНИСЬ, БЛЯДЬ! — Джейсон ударил снова.

Снова.

Луциан уклонялся. Блокировал. Позволял себя бить. Он давал Джейсону выпустить пар. Я видела это. Он смотрел на него с тем же выражением,