В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

Он напряженно кивает мне, с тревогой оглядываясь по сторонам.

— Почему-то мне кажется, что история о том, как ты отказался брать на себя ответственность за свою беременную девушку, бросив её, не слишком хорошо скажется на твоей будущей юридической карьере.

Он выпячивает грудь.

— Неважно. Я унаследую практику своих родителей.

Конечно, он, блядь, унаследует.

Открыв свой профиль в соцсетях, я показываю ему экран, просто чтобы он мог получить четкое представление о том, кто я такой и каким уровнем влияния — или разрушения — я обладаю.

— Давай не будем мериться возможностями, Такер.

Он прочищает горло.

Я вовсе не всерьёз предлагаю то, что собираюсь сказать дальше, но мысль была слишком забавной, чтобы отказаться от неё. Я показываю на свою машину.

— Тебя подвезти обратно в аэропорт или автобус тебя вполне устроит?

Жар разливается по его щекам.

— Сам доберусь.

— Отлично, — я показываю пальцем через плечо. — Итак, хотя было действительно здорово пообщаться с тобой, я собираюсь пойти провести немного времени с Билли и Блейком, — я одариваю его ещё одной саркастической усмешкой. — Если ты успеешь на ближайший рейс в Остин, то, возможно, успеешь вернуться к маминому комендантскому часу.

ГЛАВА 31

БИЛЛИ

Глухой стук шагов Эмметта разносится по лестничной клетке как раз перед тем, как он распахивает дверь моей квартиры и останавливается посреди гостиной.

Его грудь тяжело вздымается, и единственным звуком между нами становится щелчок закрывающейся двери, пока он изучает мои опухшие и покрасневшие глаза.

Как только Такер исчез из поля зрения, всё самообладание, которое я из последних сил пыталась сохранять, пока он был в моей квартире, полностью испарилось, позволив последним нескольким месяцам обрушиться на меня, как товарный поезд.

Сквозь рыдания и приступ паники, который я больше никогда не хочу переживать, всё, о чём я могла думать, это позвонить Эмметту. Даже если он уже сделал намного больше, чем мог бы сделать любой друг, быть с ним рядом — это всё, чего я жаждала.

Он — это всё, чего я хочу.

На этот раз его руки не спрятаны в карманы, как обычно. Он уверенно идёт ко мне, и серые глаза темнеют почти до угольного оттенка, когда он останавливается передо мной.

Протянув руку, я кладу ладонь на его колотящееся сердце. Он опускает взгляд на мою руку, медленно закрывая глаза.

— Я только что отпустил Такера, не причинив ему серьёзных увечий, — говорит он. — Но если ты скажешь, что он тебя обидел, я найду его и сверну ему чертову шею.

Вцепляясь пальцами в его толстовку, я прикусываю нижнюю губу, полная решимости не дать волю слезам.

— То, что он сказал сегодня, могло бы уничтожить меня, когда я жила в Остине, — говорю я, глядя на него и качая головой. — Но не теперь.

— Почему нет, Билли? — шепчет он с силой в голосе.

Я сосредотачиваюсь на татуировке "Восход солнца", скрытой под его одеждой.

— Потому что теперь, когда я знаю, как должен выглядеть настоящий мужчина, в Такере нет ничего, что мне нравилось бы. Он вернулся сюда, чтобы уладить пиар-проблему для своих родителей. Он не любит ни меня, ни Блейк, и я не думаю, что когда-либо любил.

Глубокие морщины появляется на его лбу, черты лица искажены болью.

— Я бродил по улицам и не мог перестать думать о том, что ты уедешь с ним, когда ты заслуживаешь гораздо большего, чем он может тебе дать. Вы обе заслуживаете большего, — отчаянный стон вырывается из его груди. — Я постоянно думаю о том, как хочу показать тебе, что ты для меня значишь, и как я буду относиться к тебе как к чертовой королеве, — он берет меня за руку и переплетает наши пальцы. — Как в спальне, так и вне её.

— Тогда почему ты этого не делаешь? — спрашиваю я, окончательно забыв обо всякой осторожности.

После всего, что произошло, наш сегодняшний разговор в машине кажется чем-то далёким и уже неважным.

Когда Эммет приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, на секунду между нами повисает тишина, прямо перед тем, как он произносит слова, которые мы оба так хотели услышать.

— К чёрту всё.

Его губы тут же накрывают мои, а грубые ладони обхватывают мою задницу, усаживая меня на кухонный островок. Его вкус оказывается даже лучше, чем я представляла.

Он тихо стонет мне в губы, и я отвечаю ему тем же. Наши языки медленно встречаются и ласкают друг друга. Я целовалась с другими парнями раньше, но ничто из этого даже близко не похоже на то, что происходит сейчас. На то, как Эмметт завладевает моим ртом, словно был создан именно для этого.

Этот поцелуй одновременно требовательный и нежный. Неистовый и при этом идеальный. Месяцы сдерживаемой тоски вырвались на свободу. Его поцелуй становится глубже, настойчивее, будто он наконец позволяет себе взять то, чего хотел с того самого момента, как мы впервые встретились в день моего двадцать первого дня рождения.

Мы оба понимаем, что пути назад нет, что это реальность, с которой нам придется смириться, когда поцелуй в конце концов закончится. Я бы не хотела, чтобы было по-другому, и по тому, как Эммет запускает пальцы в мои волосы, как его губы скользят по моей щеке и вдоль линии челюсти, я понимаю — он чувствует то же самое.

Этот момент должен был случиться уже давно. Жар разливается по всему моему телу, напоминая о том, как долго мы оба пытались бороться с тем, что было неизбежно.

Некоторым вещам просто суждено сбыться, и этот поцелуй был начертан звездами.

Мужчина, с которым я когда-то вместе мыла посуду и вытирала тарелки на кухне, когда была подростком, друг семьи, в которого я годами была безответно влюблена...целует меня. Держит моё лицо в своих ладонях. Прикусывает мою нижнюю губу, чтобы тут же снова поцеловать меня и ощутить мой вкус ещё раз.

Как что-то настолько запретное может казаться таким правильным?

— Помнишь, я сказал тебе, что у меня от тебя перехватывает дыхание? — оторвавшись от моих губ, Эмметт дрожащим голосом произносит.

Я улыбаюсь ему в губы.

— Да.

Его руки медленно скользят вниз по моему телу и останавливаются на пуговице моих джинсов. Он словно спрашивает разрешения зайти дальше, и в этот момент мне кажется, что все мои фантазии наконец становятся реальностью.

Накрыв его руки своими, я сама направляю их, пока пуговица и молния не оказываются расстёгнутыми.

— Что ж, самое время мне украсть воздух из твоих легких, мамочка.

Его расширенные