В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

нас

, Такер. Ты изменил и разрушил наши отношения.

Позади меня раздаются шаги, когда я включаю машинку и поворачиваюсь к нему лицом, упираясь ладонями в край столешницы.

Стоя всего в нескольких футах от меня, Такер пожимает плечами.

— Я думал, что ты, как мать, лучше этого, и мои родители тоже.

С тех пор как Такер появился у меня дома во второй раз, гнев всё ещё не входил в число многих эмоций, которые я испытывала.

До сих пор.

— Что, прости? — недоверчиво спрашиваю я.

Он просто пожимает плечами, как будто то, что он сказал, не было воплощением газлайтинга.

— Если бы Блейк могла говорить, я почти уверен, что она бы хотела, чтобы её мамочка дала её папочке ещё один шанс, — его глаза снова блуждают по моему дому. — Ребёнок не должен расти в таком месте.

Боль пронзает меня. Жгучая, сводящая с ума, обжигающая боль.

— Кем, чёрт возьми, ты себя возомнил?

Он выглядит почти довольным тем, что сумел вывести меня из себя. Я не могу сказать, что виню его; я не проявила почти никакой эмоциональной реакции с тех пор, как он переступил порог.

— Билли, — начинает он. — Ты бросила университет, ты из бедной семьи, живёшь в квартире, которую можно признать аварийной.

— Это неправда, — парирую я, гордясь своей маленькой квартирой, даже если не могу опровергнуть остальное.

Он подходит ближе ко мне, когда кофеварка заканчивает свой цикл.

— Это всё правда, Билли. Но я хочу всё исправить.

Я усмехаюсь.

— Значит, ты здесь, чтобы спасти

нас

, верно? Как белый рыцарь в сияющих доспехах.

Он ухмыляется, и я ненавижу это.

— Что-то вроде этого, да. Кроме того, по загородному клубу ходит куча слухов, и большинство из них не в пользу моей семьи.

Я, наверное, неправильно расслышала.

— Прости?

Такер заливается румянцем, который я раньше считала милым.

— Давай просто скажем, что для всех нас было бы идеально, если бы ты вернулась со мной в Остин. Сколько бы ты не заплатила за аренду этого места, мои родители всё решат, и дом, который мы изначально выбрали, готов и ждет нашего переезда.

Прижимая ладони к глазам, я проверяю, не попала ли я в альтернативную вселенную. В реальной жизни не может быть ничего настолько запутанного.

Даже семья Прайс.

— Мне нужно прояснить ситуацию, — вздыхаю я, всё ещё прижимая руки к глазам. — Ты хочешь, чтобы мы с Блейк оставили наши жизни здесь, в Бруклине, чтобы мы могли улететь обратно в Техас с тобой... — я опускаю руки, зрение затуманивается, когда я смотрю на него. — И всё это для того, чтобы твои родители могли сохранить лицо в своих социальных кругах?

Отсутствие ответа Такера — достаточный ответ.

— Убирайся. Вон, — я произношу каждое слово сквозь зубы.

Как будто я только что вытащила пистолет и выстрелила ему в грудь, он отшатывается.

— Ты выгоняешь меня?

Я качаю головой.

— Нет, Такер.

Я

тебя не выгоняю.

Мы

выгоняем тебя. Мы с Блейк.

Его челюсть отвисает, а я уже на полпути к входной двери.

Резко дёрнув ручку, я распахиваю дверь и жестом показываю ему на выход.

Как и он раньше со мной, я останавливаю его, коснувшись рукой его предплечья, хотя он даже не удосуживается посмотреть мне в глаза.

— Учитывая, что твои родители — те, кто распоряжается твоей жизнью, не мог бы ты передать личное сообщение от моего имени?

Он молчит, лишь напряжённо сжимает зубы.

— Передай им, что если однажды их сын всё-таки окажется готов взять на себя ответственность и стать отцом своей прекрасной дочери, то я не стану ему препятствовать. Но на этом пределы моего терпения и великодушия заканчиваются. Возможно, они считают меня жалкой бедной девчонкой, которая специально забеременела, чтобы заманить в ловушку их драгоценного сына, но они ошибаются. Они ошибались тогда, когда я жила в Остине, и ошибаются сейчас, когда я стою здесь, в Бруклине, крепко держась на собственных ногах и ни от кого не завися.

Наконец он поднимает на меня взгляд, и я встречаюсь с его глазами, уверенная, что вижу их в последний раз, даже если это разбивает мне сердце из-за Блейк.

— Если Блейк когда-нибудь спросит о её отце, я всегда скажу ей правду, Такер. Я думаю, от тебя зависит, какое родительское наследие ты решишь оставить после себя.

ГЛАВА 30

ЭММЕТ

Сделав несколько кругов вокруг квартала Билли, я наконец сел в машину, припаркованную у её дома, и врубил по радио Дэвида Боуи, всё, что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о том, чтобы ворваться в её квартиру и прижать этого ублюдка к стене.

Выражение лица Такера, когда он уставился на Билли… Мне захотелось стереть эту самодовольную ухмылку с его физиономии.

Когда мой телефон жужжит на пассажирском сиденье, я хватаю его и отвечаю на звонок Билли.

— Привет, — тут же отвечаю я, убавляя громкость музыки, дождь, к счастью, прекратился.

Если бы мой адреналин ещё не достиг небывало высокого уровня, звук тихих всхлипываний Билли заставил бы его взлететь.

— Он только что ушел, так что ты можешь вернуться. Если захочешь.

Как она вообще может думать, что я хотел бы быть где-то ещё, кроме как рядом с ней?

— Что случилось, Билл? — я пытаюсь говорить спокойно, но не получается, жгучая ненависть к её бывшему проникает в мой голос.

Ещё один тихий всхлип, прежде чем она судорожно сглатывает, подавляя демонстрацию уязвимости, как всегда.

— Мы можем поговорить, когда ты придешь.

Я уже выхожу из машины и пересекаю половину дороги.

Такер толкает входную дверь, собираясь выйти, но я перехватываю её над его головой. Он не маленький парень, но я возвышаюсь над ним.

В ту секунду, когда он замечает меня, в его глазах появляется презрение.

Этот придурок не заслуживает дышать одним воздухом с Билли и Блейк, не говоря уже о том, чтобы испортить лучшее, что с ним когда-либо случалось.

Схватившись за ручку, он пытается захлопнуть дверь прямо перед моим носом. Дверь, крепко зажатая в моей ладони, даже не шелохнулась, и Такер разочарованно выдыхает.

Я смотрю на него сверху вниз, и улыбка, порожденная гневом, появляется на моих губах. Я почти не теряю самообладания, но из-за него? Я надеру ему задницу при первой же возможности.

Хотя я мало что знаю о нем или его прошлом, Такер Прайс — это все, что я ненавижу в определенных членах общества. От него исходит высокомерие, как и неуместное чувство превосходства. Я уверен, что его богатые родители