Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

Возможно, ты положишь конец тому, что мы с тобой проживаем вместе в последнее время. Если это случится, я пойму и не стану обижаться на тебя.

Ты мне ничем не обязан.

Ребекка.

Глава девятнадцатая

Лино

Я свалился на табурет, на котором сидела Ребекка. Я только что прочел главу и письмо, расхаживая по мастерской. Я их нашел на рассвете, когда собрался работать. С этого момента я читал и перечитывал написанное ею.

Да, она ранила меня накануне, но сделала это, говоря правду. Вероятно, из-за этого я и взъярился. Она развернула меня лицом к моим противоречиям. Я не хотел иметь дела с Альбаном и однако из кожи вон лез, защищая его, беспокоясь о нем. Мне было ясно, что он уже совсем не тот, с кем я провел заметную часть своей жизни. И я его не знаю, тут она не ошиблась. Почему он преследует меня? Осознает ли, какую боль мне причиняет? Я боялся, что на второй вопрос надо ответить “да”.

На самом деле в данный момент мне было глубоко наплевать на него. Я думал только о Ребекке. Эта женщина волновала меня. Своим писательским стилем и поведением. Непосредственность и честность ее послания переворачивала душу. Она делилась со мной своей растерянностью, возможно не совсем отличающейся от моей, но при этом ее положение было неоднозначным. Какого же мужчину она видела во мне? Того, что на бумаге, как она с удовольствием говорила, или же человека из плоти и крови, случайно встреченного в парижском ресторане, с которым она теперь переживала приключение, причем ни один из нас двоих не мог в нем разобраться? Какое место в своей жизни она мне выделила? Кем я был для нее в действительности, если отвлечься от ее романа? В последние дни все то ускорялось, то замедлялось, то выходило из-под контроля. Но времени у нас мало. Она не знала, что мне осталось рассказать ей не много. Момент, когда она уедет отсюда, приближался семимильными шагами, а я ждал от нее большего, и это началось с нашей первой встречи. Я не был готов отпустить ее и подумывал о том, как бы растянуть мои признания. Я хотел, чтобы она все время оставалась здесь.

Как ей могло прийти в голову, что я прогоню ее после нашей размолвки? Сам вопрос заставил меня улыбнуться. Я был готов признать, что моя реакция оказалась чрезмерной, но разве она не понимает, что успела занять всю мою жизнь? Мимолетный смешок уступил место гневу. Как обычно, я стал творцом собственного провала. Резкость и безапелляционность моих реакций и чувств становились невыносимыми.

Мне постепенно все труднее обходиться без нее. Догадывается ли она об этом? Я наконец-то – возможно, слишком поздно – осознал, что постоянное присутствие моего прошлого не могло не подтолкнуть ее к противоположному выводу. После всего, что я ей рассказал, в частности, о моих отношениях с женщинами, Ребекка вполне могла решить, что она одна из их вереницы и мимоходом пересекает мою жизнь, как лекарство от тоски по Констанс.

Не в состоянии оставаться на месте, я перестал метаться по мастерской, но принялся искать, где, в каком надежном месте, спрятать новую главу и письмо. Эти слова были слишком драгоценными, чтобы позволить им потеряться в моем бардаке. И все равно я продолжал торчать взаперти в мастерской, не решаясь признаться Ребекке, кем она стала для меня.

А потом я бросился во двор. Мне не терпелось вернуться к тому, на чем мы остановились до вмешательства Альбана. Я не позволю ему испортить мне жизнь. Пройдя несколько метров, я притормозил. Наверное, ей пришло в голову то же самое, потому что она направлялась к амбару. Увидев меня, она робко улыбнулась. Мы преодолели разделяющее нас расстояние. Несмотря на сдержанную радость, она выглядела смущенной. Только я мог избавить ее от этого дискомфорта.

– Спасибо, – сказал я.

Она удивленно сдвинула брови:

– За что, Лино?

– За твои слова, за твой утренний сюрприз, за то, что вчера послала меня куда подальше… Тебе не разгрести тот маразм, в котором я барахтаюсь с момента нашей встречи, но я подозреваю, что попытаться стоит.

Напряжение ушло, ее плечи расслабились, а глаза наполнились слезами. Одна из них скатилась по щеке, я протянул руку и осторожно стер ее.

– Я растеряна, – прошептала она.

– Нас таких двое…

Прикосновение к ее коже подарило мне редкое удовольствие, и оно стало еще острее, когда она уткнулась лицом в мою ладонь.

– Я хочу, – продолжил я, – чтобы сегодня мы отложили в сторону и мою историю, и твой роман… Мне кажется, что мы оба немного устали. Если ты по-прежнему не против, поедем к Жереми и Эмили, они тебе покажут замок. Увидишь что-то новое. Отправимся на поиски красоты в другом месте, а не только в твоих словах. Как ты?

Она ответила мне улыбкой.

Меньше чем через полчаса мы выехали. Спешить нам было некуда, поэтому я выбирал объездные дороги. Не то чтобы мне хотелось познакомить ее поближе со здешними местами. Но мне важно было потянуть время. Перед домом Паолины она бросила на меня ласковый взгляд, но ничего не сказала, вспомнив наш уговор. Перед заброшенной часовней ее глаза заблестели. Она прошла между еще спящими виноградными лозами и восхитилась видом на долину, покрытую зимней туманной дымкой. Я решил, что мы остановимся на обед в давно знакомом мне деревенском бистро.

Ей было так же комфортно и легко на простых деревянных стульях сельского трактира, как и в ее любимом парижском ресторане. Она мило и заинтересованно общалась с пожилыми хозяевами, которые могли предложить только блюдо дня. Она была такой же простой, как они. Слушала, как я разговариваю с ними, расспрашиваю о здешних новостях, а на ее лице блуждала растроганная улыбка. Она сдерживала смех, когда они решили рассказать о безобразиях, учиненных мной в детстве. Я с каждой секундой все больше подпадал под ее очарование.

– Ты скрыл от меня, что был хулиганом? – подколола она меня, легонько подтолкнув плечом.

Наши взгляды встретились и не отпускали друг друга. Напряжение наконец-то ушло из нашего общения.

– Я был очень деятельным, можно и так сказать! – ответил я, и она засмеялась.

Пора было покидать это место, застывшее вне времени, и ехать в замок моих друзей. Когда мы оказались возле него, я затормозил и позволил ей рассмотреть строение. А сам вглядывался в нее, пока она знакомилась с масштабом их