Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

– Какая грандиозная постройка! Это великолепно! Я такого не ожидала!

– Можешь себе представить, как это выглядело полтора года назад, когда они только купили его. Если честно, я сомневался, что они справятся. Они меня ошеломляют. Хотя, конечно, им еще много нужно сделать.

Она повернулась ко мне и удобнее устроилась на сиденье.

– Ты как будто очень гордишься ими. Им повезло, что ты оказался рядом.

Я раздосадованно покачал головой:

– Нет, все наоборот… Пусть им и неизвестно, через что мне пришлось пройти, но без их появления я бы наверняка пропал…

Она остановила меня, положив руку мне на щеку. Собственный жест произвел на нее впечатление, и она застыла.

– Не забывай, что мы договорились сделать сегодня перерыв. Не хочу слышать ничего, что может заставить тебя помрачнеть.

Я схватил ее руку и наклонился к ней, готовый поддаться желанию и поцеловать. В ее взгляде промелькнуло лукавство, и она отодвинулась.

– А еще не забывай, что я должна заново войти в роль давней приятельницы.

Она быстро выскочила из машины, а я остался сидеть, как дурак, со своим разочарованием. Поэтому я поскорее присоединился к ней, порадовавшись при виде ее порозовевших щек. Мне нравилась наша игра в соблазнение. Но дальше с этим будет сложнее, потому что нас заметили.

– Привет, Лино! – громко крикнула Эмили.

Она поцеловала меня в щеку и повернулась к Ребекке:

– Вы, наверное, Ребекка!

– Здравствуйте, Эмили, Лино мне много рассказывал о вас. Мы, наверное, можем перейти на “ты”?

Вместо ответа моя юная подруга бросилась ей на шею. В этот момент подошел Жереми, и Ребекка с удовольствием расцеловала его. Он смутился.

– Я же тебе говорила, что собираюсь посетить замок! Ну, вот и я!

Ребекка схватила его за руку и потащила к крыльцу. Она прекрасно играла роль эксцентричной подруги. Талантливо переходила от внимательного выслушивания к серьезности и от нарастающего желания к веселым дружеским чувствам. Она казалась такой свободной.

– Начни показывать ты, Жереми, – попросила Эмили. – Мы с Лино присоединимся к вам, а пока я хочу, чтобы он кое-что посмотрел.

Ребекка через плечо бросила на меня взгляд, полный скрытого смысла, и улыбнулась мне.

– Кто эта женщина, Лино? – спросила Эмили.

Я обернулся и увидел, что она внимательно меня изучает.

– Ну, твой муж должен был тебе сказать, это моя старинная приятельница!

Она огорченно закатила глаза:

– Я видела, какая искра только что проскочила между вами. Это было похоже на что угодно, только не на взгляды, которыми обмениваются старые друзья.

– Ты мне больше нравилась, когда была робкой! – ответил я ей в том же духе.

Она расхохоталась:

– Спасибо, я только что получила ответ.

Я раздосадованно покачал головой, огорчившись, что так жалко угодил в расставленную ловушку. Кто из нас двоих старше?

– Она очень красивая, – сказала она.

– У нее много других достоинств, – ответил я.

Теперь уже не имело смысла притворяться.

– И? – обеспокоенно продолжила она.

– Все сложно. – Этим я и ограничился.

Как объяснить Эмили, что я пока еще неспособен распутать свои чувства? Я всегда был уверен, что больше никогда не влюблюсь, что никогда больше меня не охватит жгучее, магнетическое, всепоглощающее желание. Ребекка с каждой минутой все сильнее вызывала во мне эти эмоции. Как сказать Эмили, что через несколько дней она уедет и у меня не будет никаких причин встретиться с ней? Скоро Ребекка вернется к своему мужу, который наверняка еще обладает достаточной властью над ней, даже если они решили расстаться. Как объяснить, что я снова занялся погоней за красотой и это настолько меня ужасает, насколько и притягивает?

Эмили схватила меня за руку и увлекла к крыльцу замка.

– Постараемся все упростить, по крайней мере, на несколько часов!

Глава двадцатая

Ребекка

Я наслаждалась каждым мгновением этой невероятной поездки. Воспринимала как особую привилегию возможность познакомиться с заброшенным строением, поднятым из руин, подлеченным, но все еще не до конца выздоровевшим. Жереми расслабился, а его робость улетучилась, стоило ему начать экскурсию по замку. Меня согревала открытость Эмили и Жереми, делившихся со мной своими планами. Они показывали дом, относясь ко мне как к “давней приятельнице” Лино, о которой они раньше не слышали. Не помню, когда я в последний раз ощущала такое человеческое тепло, исходящее от чужих людей. Дело в том, что я замкнулась на себе, а утрата способности сочинять лишила меня заодно и любопытства, и желания узнавать что-то новое, и прислушиваться к другим. Думаю, с годами я растеряла некоторые ориентиры. Слишком долго я оглушала себя, вращаясь в окружении, которое, несомненно, помогало мне забывать о катастрофическом состоянии нашей с Эстебаном семейной пары. В этой обстановке я перестала быть самой собой и упустила из виду все то, что раньше волновало меня, заставляло мечтать, доставляло удовольствие от встреч с разными людьми, делало более человечной. Сейчас я слушала этих тридцатилетних мужа и жену, полных энтузиазма и простодушия, и наполнялась радостью, напитывалась энергией.

К тому же рядом был Лино. В каждое или почти каждое мгновение я ловила на себе его взгляд с отсветами грозы. Он объяснял мне уже выполненную реставрацию, показывал пока еще раненые предметы мебели – их лечением он займется в скором времени. Он протягивал мне руку, помогая перешагнуть через дыры в рассыпающемся оригинальном паркете, поддерживал меня, когда мы карабкались на леса. Любая ситуация, каждый этап экскурсии по замку давали нам возможность коснуться друг друга, обостряя наше желание, становившееся неуправляемым. За несколько часов все изменилось, но, с другой стороны, то, что с нами происходило, было логичным следствием притягательной силы, которая проявила себя в момент нашего знакомства. А как иначе объяснить мою безоговорочную готовность сделать все, чтобы он позволил мне писать роман о нем, и его согласие полностью раскрыться передо мной?

Я написала ему письмо на одном дыхании, под влиянием неудержимой потребности поговорить с ним. С ним это получилось у меня само собой, при том что поговорить с Эстебаном я была неспособна. Мне показалось естественным добавить это письмо после последней написанной главы. Я хотела, чтобы он понял, чтобы знал. Я серьезно рисковала, в том числе потерять его, но я не могла врать ему и не могла обманывать себя. Я оказалась права. Мы оба признали, что больше себя не контролируем. И поэтому сдались. Я не могла отрицать, что мне не под силу справиться с накрывшей меня волной. Этот мужчина, как магнитом, притягивал меня, возвращал мне желание, заставлял сердце биться быстрее, давал возможность почувствовать