Запретная для Севера - Ария Гесс

Наступает тишина.

Она стоит над трупом, и ее начинает трясти. Мелкая, судорожная дрожь. Я подхожу и одним движением прижимаю ее к себе, зарываясь носом в ее волосы. Она плачет. Беззвучно, сотрясаясь всем телом в моих руках.

— Все кончено, родная, — шепчу я, качая ее в своих руках. — Я здесь. Больше никогда. Слышишь? Никогда я не позволю никому тебя тронуть. Это станет моей единственной целью в жизни. Чтобы больше никогда ты не пережила подобного.

Несколько минут уходит на то, чтобы ее успокоить, после чего мы выходим на улицу.

— Надень его, — кидаю ей на плечи свой бронежилет.

— Оставь себе, — препирается она. — Северин! Он тебе нужнее!

— Надень, я сказал! — придаю жесткости голосу, и только тогда Серафима сдается.

Мои люди уже зачистили двор, трупы сложены в одну кучу. Серафима делает шаг вперед, к свету, и в этот момент я застываю от ещё одной порции злости и отчаяния.

Красная точка. Прямо на ее затылке.

Время замедляется. Не думая ни секунды, я прыгаю, сбивая ее с ног, отталкивая в сторону, и в эту же секунду чувствую, как раскаленный металл впивается мне в грудь. А за ним — еще один. И ещё.

Я валюсь на землю, накрывая ее своим телом. Боль взрывается тысячей игл, но я не обращаю на нее внимания. Слышу лишь то, как Серафима кричит подо мной, вырывается, маленькая. Но я держу ее мертвой хваткой. Не дам. Не позволю никому ей навредить больше.

Пули покрывают всю мою спину, плечи, пока не поспевает охрана, создавая живой щит. Они быстро обезвреживают снайпера, но со всех сторон уже слышен рев моторов и новые автоматные очереди, подоспевшие на помощь предателям, и охрана переключается на них.

Я встаю. Несмотря на боль и кровь, я еле дохожу до бронированной машины, таща за собой кричащую и плачущую Серафиму, а потом сажаю ее туда и, нажав электронную блокировку, захлопываю дверь.

Вижу, как Серафима рвется наружу, но она не сможет выйти… Она будет в безопасности.

— Спрячься и жди подмогу… снаружи они ничего тебе не сделают, — говорю и падаю без сил возле машины на колени. И последнее, что я вижу, прежде чем моё предательское тело дает окончательный сбой и затухает — как моих людей один за другим расстреливают.

72

Серафима

Мир распадается на мириады осколков. Звук, цвет, запахи — всё смешивается в один чудовищный ком ужаса.

Он оттолкнул меня и принял пули. Он отдал мне свой бронежилет, подставляя безоружную спину под обстрел. Он не противился, когда я сама приставила к нему пистолет. Что ты за мужчина, Северин?! Как после всех моих грехов я получила тебя в свою жизнь?!

Разве я достойна?

Разве стою того, чтобы ты отдавал за меня жизнь?!Да ты просто шагнул в смерть, предназначенную мне!

Я кричу, и этот крик разрывает мое горло, сдирает кожу с легких, но я по-прежнему себя не слышу. Мой голос тонет в оглушительном грохоте автоматных очередей и треске пуль, впивающихся в бронированный корпус машины. Я колочу по толстому стеклу, которое мгновение назад казалось спасением, а теперь стало моей тюрьмой. Я бью кулаками, не чувствуя боли, даже когда костяшки разбиваются в кровь.

Он лежит за стеклом в этом аду, истекая кровью! Его широкая и сильная спина сейчас изрешечена ранами.

— Нет! Северин! — дергаю ручку двери, толкаю ее всем телом, но проклятый электронный замок крепко держит меня в этой стальной клетке.

Пока вокруг идет бой, я вынуждена наблюдать за всем со стороны. Я не прячусь. Не ищу укрытия. Я пытаюсь выбраться к нему. Сейчас я должна быть рядом с ним!

И когда один за другим охранники Северина падают, открывая доступ ко мне нападавшим, я сильнее стискиваю в руках пистолет, зная, что буду биться до последнего вдоха.

Однако бой не наступает. Хаос выстрелов сменяется новым звуком, от которого вибрирует земля. Небо темнеет от десятка вертолетов. Они обрушивают на оставшихся врагов шквал огня, превращая бойню в какую-то дикую казнь. Всех убивают без разбора, поэтому всё заканчивается так же внезапно, как и началось.

Образуется густая, давящая тишина.

Я отползаю к пассажирскому сиденью, видя, как целая толпа подходит к машине. Через секунду дверь с оглушительным скрежетом отлетает в сторону, вырванная с корнем.

Вытянув заряженный пистолет в направлении груди подошедшего, я замечаю что-то странное в его энергетике. Настолько странное, что одного взгляда этого человека хватает, чтобы я тут же опустила оружие.

Идеально сшитый черный костюм, на котором нет ни единой пылинки. В кармашке виднеется изумрудный шелковый платок. Волосы уложены волосок к волоску. Властное, холодное лицо, а глаза цвета замерзшего океана. На фоне кровавого месива вокруг он кажется галлюцинацией, миражом. Чем-то идеальным… Искусно выведенной картинкой на фоне абстракции.

— Добрый день, Серафима, — бархатным, но при этом не мягким, а, скорее, стальным голосом произносит мужчина и протягивает мне руку с огромным золотым перстнем на массивной ладони. — Приятно, наконец, познакомиться с тобой лично. Меня зовут Дамир Романов.

73

Его аура пугает. Улыбка на стальном лице, натянутая лишь для приличия, совсем к себе не располагает. Наоборот — заставляет напряжено думать о мотивах человека.

Дамир Романов.

Конечно же, я знаю, кто это.

Не просто человек. Не просто авторитет. Он тот, чье имя в наших кругах шепчут одновременно с благоговением и страхом.

Теневой правитель мира, Випариат, держащий в своих руках всю власть в России.

Человек, преемником которого и согласился стать Северин.

Я не идиотка, чтобы игнорировать протянутую им руку, даже если присутствует страх лишиться ее полностью.

Израненную, покрытую царапинами ладонь я вкладываю в его, большую и крепкую, и он долго и пристально на неё смотрит.

Этот человек пугает ещё больше, потому что даже в такой ситуации я не могу прочесть его эмоции. Их словно нет.

— Добрый день. Мне тоже, — сухо отвечаю я, а потом, желая поскорее вытянуть свою руку, выбираюсь из машины и тут же падаю на колени рядом с Севером.

Его тело обмякло, голова лежит на земле, а под ним стремительно расползается багровая лужа.

— Он умирает… — шиплю я, не оборачиваясь к Дамиру, мой голос дрожит от сдерживаемых рыданий и всепоглощающего бессилия. — Почему все еще нет помощи, или вы… Вы же не собираетесь, — я обнимаю тело Севера и пристально смотрю Дамиру в глаза, — убить нас?

— Глупая, — обрывает