Хочу твою... подругу - Мария Зайцева

И нет, внешне это, надеюсь, никак не проявлялось, нафига мне лишние вопросы?

Я умею притворяться.

И, в отличие от той же Данки, виртуозно.

Так что Аленка осталась прежней, веселой, активной, улыбчивой.

А вот внутри…

Все же, как на нас мужики влияют! Это просто треш какой-то!

Мне не хотелось ничего. Совершенно ничего! Ни учиться, ни разговаривать ни с кем, ни делать ничего.

Каждый день я мечтала об одном: добраться до кровати и уснуть. И, самое главное, чтоб снов не видеть никаких!

Днем вокруг меня постоянно кто-то был, кто-то смотрел, разговаривал, всем от меня что-то было надо.

А по ночам, когда я устало закрывала глаза, пытаясь тупо отрешиться от реальности, появлялся он.

Мой личный маньяк.

Джокер.

Чудовище.

Утром я не помнила ничего из этих ночных безумий. Только взгляд, то холодный, жуткий такой, кровожадный, то невероятно горячий, пожирающий, властный.

И тут не понять, который хуже.

Дрожь била в обоих случаях. И в голове бесконечно крутились кадры нашей последней встречи: его глаза в прорезях маски, наш танец, огненный секс в дворцовом антураже, дикая сцена после. И его молчание в ответ на мои вопросы. Логичные вопросы, правильные!

Он не ответил на них. Не захотел. Не посчитал нужным. Зато спросил какую-то хрень, совершенно неуместную.

А потом ушел.

Даже не попытался ничего изменить. Значит, так сильно хотел.

Меня эта дичайшая нелогичность ситуации настолько сводила с ума, что голова болела постоянно!

И отвлечься не получалось, хотя было, на что.

Тетя Зоя написала, что расписывается со своим генералом в сентябре. И всех нас приглашала на свадьбу, третью и в этот раз вообще не скромную. Похоже, генерал хотел светануть своим счастьем на всю столицу.

И я порадовалась за нее. Но как-то вяло. Не так, как сделала бы это раньше.

Складывалось ощущение, что Чудовище таки умудрился лишить меня жизненной энергии.

И как ее восстанавливать, непонятно. Одно понятно: с таким настроем я никого и ничего видеть не хотела.

И радовалась, что мои родные, слава всем богам, слишком заняты собой, чтоб требовать меня каждые выходные к себе.

Да и за них, похоже, решивших что-то поменять в своей многолетней одинокой женской жизни, тоже радовалась.

И, если насчет бабушки я вообще не переживала никогда, то вот мама удивляла.

Конечно, она у нас — дама скрытная, особо ничего по телефону не выудить, но бабушка это все компенсировала.

Тот владелец рекламного агентства, похоже, всерьез закусился и взял маму в осаду. Пока что оборона держалась, но уже давала слабину. Мама съездила с ним на отдых, в Индию, и, судя по тому, что по приезде мужчина все еще обивал порог нашего дома, то нервы у него крепкие, а намерения серьезные.

И это отлично просто!

Вот бы мне еще в себя прийти…

Несколько месяцев до конца учебного года прошли в каком-то вялом непонятном коматозе.

Я особо не замечала ничего и никого вокруг, только пару раз немного удивилась, что, вроде как, парней в моем окружении стало поменьше… Те, с кем раньше общалась, как-то перестали названивать и приглашать на тусы. Те, кто пытался ухаживать, обходили стороной, едва кивая при встрече.

Похоже, я не особо хорошая актриса, зря себя переоценивала.

Моя кислая физиономия всех и распугала.

А, с другой стороны, не пофиг ли?

Пофиг.

И вот сейчас, собираясь на встречу с Машулькой, первую, кстати, вне универа за фиг знает, сколько дней, я ощущаю внутри знакомый огонек.

Наверно, мне нужна была вот такая дикая история, чтоб воскреснуть и захотеть наказать урода, столько лет морочившего голову хорошей девочке.

А Данка — хорошая девочка!

И еще встретит свое счастье.

И на руках ее будут носить!

И любить будут!

Пусть хоть кому-то счастье привалит.

Глава 44. Опасность, опасность, опасность!

В кафешке по вечерам шумно и мест нет вообще.

И это, несмотря на то, что уже у перваков каникулы начались! Мы-то, понятное дело, еще трудимся, но уже так, вяло. Одна сессия осталась, а зачеты и экзамены — это не восьмичасовое присутствие на парах. Хотя, по эмоциональному накалу потяжелее будет.

Вчера у нас был зачет по культурологии. Отличный предмет, очень нужный менеджерам. Настолько нужный, что мы на него не ходили вообще. И никому от этого плохо не стало! А потому что культура — она в нас.

Где-то очень глубоко, но имеется.

Так считают все, в том числе и преподша по этому предмету, высокая, офигенно красивая девушка, которую, не иначе за провинность какую-то, пнули с родной кафедры преподавать культурологию всем, кому она так сильно нужна.

Преподшу лично я видела ровно два раза: на первой лекции, где она объяснила правила поведения: не орать, вести себя тихо, спать без храпа. Или вообще свалить с глаз долой, если уже у всех внутри полно культуры. Потом на зачет прийти с зачеткой.

Все, собственно, кроме совсем уж заучных заучек, ее месседж поняли правильно.

Так что зачетик вчера был — умиление сплошное. Все бы так проходили!

И сегодня мы с Машулькой отмечали завершение первой неделю сессии. Удачно сданной. Впереди была еще неделя. И на нее требовались все наши силы.

— Блин, перваки же смотали, откуда толпа? — Машулька растерянно осматривает помещение, заполненное студентами.

— Ну так перваки тут и не прописывались, — философски жму я плечами, затем стягиваю с них тонкий кардиган и двигаюсь к бару, привычно пользуясь своими выдающимися преимуществами.

Народ расступается. Кто-то здоровается, кто-то что-то спрашивает, я слышу, как Машулька, тоже привычно пристроившись мне в кильватер, отвечает звонко. Смеется с кем-то.

Но я не торможу. У меня есть цель — пристроить наши с Машулькой жопки сегодня на мягкие диванные подушки, а не на жесткие барные стулья.

Бармен сегодня — Пашка, мой знакомый. Он неравнодушен к моей красоте, потому договориться с ним всегда легко.

Было.

С удивлением наблюдаю, как лицо, обычно при виде меня становящееся сахарно-пошлым, словно Пашка в башке своей меня уже вовсю раздевал и трахал, перекашивает нервным тиком. А иначе эти мигания и дрожания губ и не назвать.

Что случилось такое, пока я грусти-печали предавалась?

— Привет, — ласково улыбаюсь я Пашке, чуть опираясь грудью на барную стойку. Очень эффектно получается, прием давно отработан.

Раньше Пашка моргал, тонул обреченно в зоне моего декольте и послушно делал все, что было нужно.

Какого фига он сейчас на