Мажор. Это фиаско, братан! - Айская

не стану крёстной матерью, я вас с Котовским покусаю! Я уже вижу, как мы будем выбирать коляску! Она будет самой крутой, на литых дисках, клянусь! Настя, я самая счастливая подруга в мире! Мы купим самые крошечные кеды, которые только существуют!

Лика носилась по столовой, визжа и обнимая всех подряд. И впервые за две недели в этом доме пахло не тишиной и лекарствами, а счастьем.

________________

Спустя несколько часов Борис Игоревич ехал в машине. За окном проносился город, залитый вечерними огнями. Он смотрел на дорогу, и впервые за долгое время в его голове были не планы мести или судебные иски, а мысли о детской кроватке и о том, как он будет учить внука или внучку играть в шахматы.

Вдруг его телефон забрил в кармане. Звонок из больницы. Борис мгновенно посерьезнел, сердце забилось в горле.

— Слушаю!

— Борис Игоревич? — голос дежурного врача звучал взволнованно. — Срочно приезжайте, произошло чудо. Только что... Матвей пришел в сознание. Он еще очень слаб, но он открыл глаза и попытался заговорить.

Борис Игоревич ничего не ответил. Он просто закрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая слеза.

— Разворачивайся! — хрипло крикнул он водителю. — В больницу! Лети, мать твою! Он вернулся!

Глава 46

Матвей...

Темнота отступала неохотно, словно тяжелый занавес, который кто-то медленно раздвигал в моей голове. Сначала я почувствовал только боль — она пульсировала в висках, отдаваясь в затылке каждым ударом сердца. Потом в сознание ворвался писк медицинских приборов, ставший моим единственным ориентиром в этом вакууме.

Моей первой мыслью была она. Настя. Мысль о ней пронзила меня острее любой иглы. Где она? Что с ней? Знает ли она, что я здесь?

— С возвращением, боец, — услышал я голос отца. Он звучал так, будто он не спал вечность — хрипло, надтреснуто, но в нем была такая сила, за которую я тут же ухватился, как за спасательный трос.

Я с трудом разлепил веки. Белый потолок, яркий свет, очертания капельницы и монитора.

— Пап… — выдохнул я. Горло саднило, голос был чужим, надтреснутым. — Где Настя?

Отец тяжело вздохнул и потер лицо ладонями. Вместо того чтобы броситься обнимать меня, он посмотрел на меня своим фирменным жестким взглядом.

— Настя дома, Матвей. Она в порядке. Чего не скажешь о твоем рассудке, — он посмотрел на меня своим пронзительным взглядом. — Ты совсем рехнулся? Устроить спор на девушку... настоящие мужчины так не поступают, Матвей.

Я попытался возразить, но отец поднял руку, останавливая меня.

— Молчи, тебе сейчас противопоказано говорить, а я ещё не закончил. Где только были твои мозги, когда ты подписывал этот приговор собственным отношениям? Ты превратил чувства в азартную игру, разве так можно делать?!

Я замер, оглушенный его словами.

— Откуда... откуда ты узнал? — прохрипел я.

— Лика всё рассказала, — отец встал и подошел ближе, нависая над кроватью как грозовая туча. — Я всё знаю: про твой спор, про драку с Марком и Дэном, про то видео в университетском чате. Чат заблокирован, видео удалено. Мои люди позаботились, чтобы эта грязь исчезла, но осадок... сам понимаешь останется ещё надолго.

— Прости, пап...

— «Прости» не мне нужно говорить, — отец сел на край кровати, и его голос внезапно смягчился. — Послушай меня. Если ты действительно влюбился в Настю, тебе нужно было набраться смелости и сказать об этом прямо. В первую очередь — мне. Чтобы мы с Жанной не сидели и не гадали, что за искры летают между нашими детьми. Я ведь не слепой, Матвей. Я понял, что она тебе небезразлична, еще тогда, когда ты в первый раз полез в драку с Дэном в университете. Я тоже был молодым и знаю: когда мужчина влюблен, он совершает поступки, не поддающиеся никакой логике.

Отец на секунду усмехнулся, и в этой усмешке промелькнула тень прежнего тепла.

— Жанна рассказывала мне про тот розовый фартук, в котором она тебя застукала. И про ваш нелепый «совместный проект», который вы так старательно выдумывали. Зачем был нужен этот цирк? Зачем было плести эту чушь и портить нервы девочке, которая сейчас места себе не находит, которая за эти две недели выплакала все глаза под дверью этой реанимации?

Я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Осознание того, как сильно я подвел всех — и отца, и Жанну, и, самое главное, Настю — жгло изнутри сильнее любой физической раны.

— Прости, пап... У тебя действительно непутевый сын, — прошептал я.

Отец замолчал, его ладонь накрыла мою руку и крепко сжала её.

— Глупости не говори, — его голос внезапно смягчился, в нем больше не было стали, только бесконечная отцовская любовь. — Сын у меня хороший. Раз из-за девушки неоднократно в драку лез и в кому впал — значит, сердце у тебя на месте. Но можно же было обойтись без всего этого геройства? Ты всем нам так нервы потрепал, Матвей...

Дверь палаты распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. Я едва успел сфокусировать взгляд, как в комнату вихрем влетела Настя. Она не шла — она неслась, сметая на своём пути тишину больничного покоя. Её лицо было заплаканным, волосы растрепались, но для меня она в ту секунду была прекраснее всего, что я когда-либо видел.

Она не произнесла ни слова, просто рухнула на край моей кровати и впилась в мои губы в отчаянном, почти болезненном поцелуе. Её руки, холодные и дрожащие, крепко обхватили моё лицо, словно она пыталась убедиться, что я не галлюцинация.

— Котовский.... — выдохнула она мне прямо в губы, когда на секунду отстранилась, чтобы глотнуть воздуха. — Матвей! Я чуть с ума не сошла... Эти дни... я думала, я просто умру, если ты не откроешь глаза. Не смей, слышишь? Никогда больше не смей так со мной поступать!

Я почувствовал, как ком подкатил к горлу. Смотреть на неё и видеть эти слёзы, понимая, что я сам всему причина — это разрывало меня изнутри.

— Настя, прости… — повторял я, задыхаясь. — Прости за всё. За тот первый день, когда я ворвался в твою жизнь как ураган. За каждую твою слезу, за каждый страх, за этот ад, в который я тебя окунул с головой. Прости меня, родная…

Она прижалась лбом к моему лбу, её дыхание обжигало.

— Только попробуй ещё раз оставить меня одну, — прошептала она, почти касаясь моих губ. — Мне плевать на всё остальное. Просто будь рядом.

В этот момент в палату влетела запыхавшаяся Жанна. Она остановилась, увидела нас, и