Мажор. Это фиаско, братан! - Айская

Она глубоко вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Я видел, как её свободная рука непроизвольно легла на живот. Она защищала — уже не себя, а нас.

— Прощу ли я вас? — она открыла глаза и посмотрела прямо на Марка и Дэна. — Сейчас — нет. Глупо было бы ждать, что пара слов в больничной палате сотрут всё то унижение, через которое я прошла. Но я… я не хочу носить это в себе. У меня теперь слишком много причин быть счастливой, чтобы тратить силы на ненависть к вам. Просто уходите. — спокойно продолжила она. — Матвей сказал, что выслушает вас, он выслушал и высказал своё мнение. А теперь дайте нам побыть в тишине.

Дэн выглядел так, будто его только что ударили наотмашь. Он кивнул, что-то пробормотал — кажется, снова «извини» — и попятился к двери. Марк задержался на секунду, бросил на меня короткий, странный взгляд, в котором читалось что-то вроде уважения, и вышел следом.

Как только дверь за ними закрылась, Лика шумно выдохнула, словно всё это время не дышала.

— Вот же… — она запнулась, подбирая слово. — Настя, ты святая. Я бы им обоим прямо здесь клизму из скипидара устроила за такое.

Настя слабо улыбнулась и уткнулась лбом в моё плечо.

— Я не святая, Лик. Я просто очень устала от всего этого. И я не хочу, чтобы Матвей, да и я сама снова злились, нам это вредно.

Эпилог

Девять месяцев пролетели как один затяжной, но удивительно счастливый вдох. Квартира бабушки Матвея, где они жили стала их личной крепостью.

Настя, напоминающая сейчас очаровательный и очень сердитый арбуз, уютно устроилась на диване. Она с методичным хрустом уничтожала уже третье яблоко, наблюдая за Матвеем. Тот замер посреди комнаты, картинно прищурив один глаз и сложив руки на груди, словно великий полководец перед решающим сражением.

— Значит так, — торжественно объявил Матвей, обводя зал хозяйским взглядом. — Пока ты будешь отдыхать в роддоме под присмотром врачей, я здесь всё переверну, сделаю ремонт. Чтобы вы с мелким вернулись в настоящие хоромы.

Настя перестала жевать и с опаской посмотрела на мужа.

— Матвей, солнце моё, здесь и так всё хорошо, — осторожно заметила она. — Твоё «сделаю лучше» обычно заканчивается тем, что нам приходится вызывать экстренную службу спасения. Твоё «лучше» — это когда кран не просто течет, а исполняет арии из «Аиды», а обои решают, что им больше нравится лежать на полу. Давай обойдемся без «хуже»?

Матвей снисходительно усмехнулся, потирая подбородок.

— Ты просто не ценишь мой полет мысли. У меня, между прочим, врожденное дизайнерское мышление! — он взмахнул рукой, будто рисуя в воздухе невидимую арку. — Я уже вижу здесь скандинавский минимализм с элементами лофта. Вот эту стену мы…

Настя вдруг замерла. Яблоко застыло в руке, а на лице отразилась гамма чувств — от крайнего удивления до осознания неизбежного. Она медленно выдохнула и тихо произнесла:

— Ну, началось…

Матвей, всё еще витая в облаках из гипсокартона и дизайнерской плитки, радостно подхватил:

— Вот именно! Началось! Полет фантазии не остановить! Но ты не переживай, это только цветочки, всё самое масштабное впереди, я еще даже чертежи не накидал…

— Матвей! — Настя округлила глаза, вцепившись в подлокотник дивана. — Я про роды! Роды начались, гений дизайна!

Секунд пять Матвей просто моргал, переваривая информацию. Лофт, скандинавский стиль и снос стен мгновенно испарились из его головы, оставив там пустоту и ужас.

— В смысле… сейчас? — он нелепо посмотрел на часы, потом на Настю, потом на стену, которую хотел сносить. — Прямо сейчас? Настя, подожди, так нельзя! У меня сумка не проверена! Можешь притормозить минут на двадцать? Ну, чисто технически?

— Технически?! — Настя, несмотря на схватку, не смогла сдержать смешок. — Ты серьезно предлагаешь сыну подождать? Хватай сумку и ключи!

— Да-да, сумка! Ключи! Врач! — Матвей начал метаться по комнате, как напуганный кот. Он схватил с полки кактус, потом телефон, потом попытался надеть один кроссовок на левую ногу, а второй — на правую. — Спокойно, Настя, главное — спокойствие! Дыши! Как там на курсах учили? Собачкой! Нет, паровозиком! Короче, как-нибудь дыши, а я сейчас… я сейчас всё организую!

Настя, прижимая одну руку к пояснице, а другой пытаясь удержать ускользающее яблоко, разразилась таким звонким смехом, что схватка на мгновение даже отступила, испугавшись конкуренции.

— Матвей! — простонала она сквозь смех. — Остановись! Ты сейчас напоминаешь белку, у которой отобрали орех и заставили сдавать экзамен по квантовой физике. Ты зачем схватил мой фен? Мы едем рожать, а не на конкурс «Мисс Вселенная»!

Матвей замер с феном в одной руке и Настиным тапочком в другой. Его глаза вращались с бешеной скоростью.

— Фен — это стратегический объект! — выпалил он, пытаясь запихнуть тапочек в карман куртки. — А вдруг там в роддоме сквозняки? Вдруг у сына будет прическа, требующая немедленной укладки? Настя, не сбивай меня, я в режиме «Альфа-папа»! Я сейчас контролирую всё, кроме своих коленей, которые почему-то превратились в желе!

— Твой режим «Альфа-папа» сейчас больше похож на режим «Сломанный пылесос», — Настя снова согнулась, но уже не от смеха. Лицо её резко посерьезнело, а дыхание стало частым. — Ой... всё, шутки кончились. Матвей, звони!

— Кому?! В МЧС? В ООН? Президенту?! — Матвей выронил фен, который с грохотом приземлился на ковер.

— Родителям, дуралей! — выдохнула Настя, вцепляясь в его плечо. — Звони моей маме и своему отцу. Скажи, что «арбузный человечек» официально подал заявление на выход. Мы едем в роддом!

Матвей дрожащими пальцами выудил телефон. Он трижды промахнулся мимо иконки вызова, случайно открыв калькулятор и зачем-то посчитав, сколько будет 555 умножить на 2.

— Алло! Пап? — заорал он в трубку так, будто Борис Игоревич находился на другом континенте без связи. — Всё, процесс пошел! Настя рожает! Да, прямо сейчас! Нет, я не спокоен! Как я могу быть спокоен, если из меня дизайнер никакой, а из неё сейчас выйдет новый человек?! Мы едем в роддом. Встречаемся у входа, позвони Жанне, пусть она возьмет валидол! Для меня!

Настя, несмотря на очередную волну боли, не смогла сдержать улыбки, глядя на своего «героя».

— Матвей, — позвала она, когда он закончил пятый звонок, пытаясь объяснить отцу, что ремонт отменяется по техническим причинам. — Ключи от машины у тебя в левой руке. А телефон ты пытаешься приложить к уху обратной стороной.

— Это тактический маневр, чтобы не облучать мозг лишней информацией! — парировал Матвей, подхватывая Настю под локоть с такой осторожностью, будто она была сделана из тончайшего хрусталя. — Всё, Насть, держись за меня. Мы выходим. Если