Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко

Но тут заметила, что Зося сидит сгорбившись, теребит уголок передника и выглядит какой-то растерянной.

— Зося? Что случилось?

Она подняла на меня глаза, порозовела и сжала губы.

— Я… я хотела бы вас о чём-то попросить, — пробормотала она. Мирон, стоящий у двери, обеспокоенно подался вперед.

Я выжидающе посмотрела на неё.

— Что именно?

Глава 47 Масштабная и особенная цель.

— Госпожа, я… — она замялась, теребя подол передника. — Мне неловко просить вас о чём-либо после того, что вы для нас сделали, но…

Я терпеливо ждала.

— Вы знаете, теперь здесь так много комнат, и они пустуют. — Голос её чуть дрогнул. — А когда мы жили в бараках, до того, как вы нас забрали, там было ещё очень много сирот. Не все они беспомощны и одиноки. Многие научились выживать самостоятельно. Может быть… может быть, мы можем хотя бы самых больных и увечных собрать сюда?

Она посмотрела на меня с такой надеждой, что я едва не застонала от нахлынувших эмоций.

Её слова вонзились прямо в сердце.

Боль за своих товарищей по несчастью эта юная девушка носила в себе всё это время.

Чистая душа. Благородное сердце.

Мирон, стоявший у входа, неловко переступил с ноги на ногу и быстро отвёл взгляд. Он тяжело выдохнул. Очевидно, что он был неравнодушен к девушке, и ее боль задевала его не хуже своей собственной.

Горло сжалось.

Я уже даже подумала, что сама сейчас разревусь, потому что перед глазами возникла страшная картина: замерзающие, голодные дети, брошенные всем миром.

Дети, которые, возможно, прямо сейчас умирают.

Я стиснула пальцы, силясь сдержаться, и твёрдо произнесла:

— Да, Зося. Мы обязательно заберём всех, кого сможем. Дай Бог, чтобы у нас получилось спасти как можно больше людей.

Зося всхлипнула, быстро смахнула слёзы с лица.

— Спасибо вам, госпожа, — прошептала она, не поднимая глаз. — Вы настоящий ангел, спустившийся с небес.

Я отвела взгляд.

Ангел?

Какой из меня ангел…

Просто я не могу иначе.

* * *

Весь вечер я составляла план действий.

Разузнать, где сейчас находятся те самые сироты. Найти пути, как их сюда доставить. Рассчитать, сколько ещё понадобится еды и одежды.

Но даже приблизительные расчёты показали: ресурсов у нас слишком мало.

Я стиснула зубы.

Придется придумать что-то экстраординальное

Я задумчиво смотрела в пламя свечи, перебирая в памяти имена великих людей, которые посвятили свою жизнь помощи обездоленным. Вспомнилась Флоренс Найтингейл, женщина, которая перевернула представление о медицине, о сестринском деле. Она не побоялась стать новатором, несмотря на осуждение общества. "Возможно, и мне суждено стать кем-то вроде неё?" — мелькнуло в голове.

До сих пор я особенно не задумалась о великих целях. Думала, что мне просто хочется помочь «своим» детям, создать для них безопасное место, дать крышу над головой. Но сейчас, глядя на стены этого старого дома, я впервые осознала: таких, как они, великое множество. И я хотела бы помочь наибольшему количеству детей.

Но хотеть одно, а иметь возможность сделать это — другое.

Я медленно выдохнула. Надо было разработать чёткий план.

Села за стол, отставила свечу в сторону, взяла перо и начала записывать всё, что мне нужно было сделать в ближайшее время.

Как заработать? Я пока держалась на пожертвованиях, но это не могло продолжаться вечно. Деньги должны приходить стабильно, иначе приют окажется на грани выживания. Значит, я должна зарабатывать сама.

Сколько денег на самом деле приносит врачебная практика? Если открыть кабинет, как предлагал Лавринов, сколько денег удастья заработать? Нужно посерьезнее изучить местные устои.

Как здесь относятся к женщинам-врачам? Я пока что прикрывалась именем Лавринова, но стоит ли мне когда-нибудь заявить о себе открыто? Или это грозит катастрофой?

Ответы на все эти вопросы можно найти в библиотеке.

Да, я не хотела спрашивать у Дмитрия. Он дитя этого мира, скептик, хоть и мечтатель. Он попытается отговорить меня от столь масштабных планов. Почему? Потому что, как я уже говорила ранее, он смотрит на меня в большей степени, как на женщину и считает, что «слабый пол» нужно оберегать и хранить от потрясений. Его восхищение давно переросло в личный интерес, и он предпочел бы держать меня под своим крылом. Это не значит, что я не буду с ним сотрудничать. Нет, он замечательный человек и гениальный лекарь, но мне нужно приходить к нему не за советом, а уже с готовым решением…

Я решительно поднялась со стула. Пора было отправляться.

* * *

Высокие колонны, величественный фасад здания — библиотека, как и при последнем моем посещении, выглядела внушительно. Войдя вовнутрь, я стряхнула с плеча плащ и передала его привратнику.

Меня провели в читальный зал, выделили столик. Бумага, чернильница — всё готово.

Вскоре передо мной оказался увесистый том.

Я пролистала оглавление, нашла нужные разделы. Медицина… права женщин… частная практика.

Чем зарабатывают лекари?

Я перелистала несколько страниц, читая судебные постановления, распоряжения. Всё оказалось довольно предсказуемо: частные кабинеты приносили хороший доход, особенно если врач обслуживал аристократию. Некоторые лекари брали деньги авансом за целый год лечения, а особо искусные даже работали по контрактам с богатейшими семьями.

Но вот что было действительно интересным — женщин-врачей здесь не существовало вовсе.

Я отложила книгу и взяла подшивку газет.

Первая статья — "Закон о медицинской практике", вторая — "Скандал: недобросовестный лекарь изгнан из столицы", третья — "Лучшие доктора княжества".

Все фамилии — мужские.

Женщины были пациентками, медсестрами, в крайнем случае личными помощницами, но никак не полноценными врачами.

Я нахмурилась.

То есть женщинам приходится обращаться к мужчинам-лекарям даже с самыми деликатными проблемами?

Скользнув взглядом по статьям, я увидела упоминание о родовспоможении. Даже роды здесь принимают мужчины.

Я задумалась. Конечно, это обычное явление. В моем мире так вообще. Но если даже в современном обществе многим женщинам неудобно идти к врачу-мужчине, то в этом мире…

Здесь, где нравы строже, где женщины покорны, где честь и репутация важнее жизни… неужели они спокойно позволяют мужчинам наблюдать их в такие моменты?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Неужели никто не испытывает неловкости?

Обязательно испытывает. Да, наверняка существуют повитухи, но не думаю, что аристократки обращаются именно к ним. Скорее всего это выход для крестьянок. И то, повитуха помогает родить, но не лечит от болезней.

А что, если…

Я медленно улыбнулась.

А что, если предложить этому миру альтернативу?

* * *

Это прорывная идея. Но не замахиваюсь ли я на невозможное, собираясь ее осуществить? Голова кружится от сложностей, стоящих передо